— Ладно, — плечи у нее напряжены, шаг сбивается. — Я услышала в баре девушек. Они говорили о тебе.

Она переходит на шаг, когда впереди появляется здание кейтеринга.

— В каком смысле говорили обо мне? — ощущение такое, будто я стою на краю обрыва.

— Говорили, что ты хорош в постели. Ненасытный. Что у тебя был секс-марафон с одной из их знакомых.

Я пялюсь на нее. Ничего не могу с собой поделать. Будто меня вырубили, а очнулся я в альтернативной реальности.

— Хватит смотреть на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Я хочу, чтобы кто-то был ненасытен мной. И сама хочу быть ненасытной. Я поговорила с Сиенной, и оказывается, все вокруг занимаются горячим, потным сексом, а я тоже должна.

Живот стягивает узлом.

Я прочищаю горло.

— И не спорь со мной. Я спортивная. Я должна потеть в постели. Я встречалась с придурками, которые мне не подходили, слишком долго топталась на месте, и хватит. Все, блять, хватит.

Ее глаза вспыхивают, грудь поднимается от коротких резких вдохов.

Я снова оказываюсь там же, где был десять минут назад, тону в желании, только теперь в моих фантазиях все гораздо активнее. Мы боремся и не можем насытиться друг другом. Под джинсами у меня уже наполовину стоит, и я благодарю все высшие силы, что ее пылающий взгляд прикован к моему лицу, а не к телу.

А потом представляю, как она предлагает вспотеть в постели какому-нибудь незнакомцу, который может оказаться мутным типом, сталкером или просто отвратительным любовником.

— Я помогу.

Она моргает.

— Поможешь?

Кажется, я наблюдаю за этим разговором со стороны.

— Конечно, — прочищаю горло. — На что еще нужны друзья?

— Ты и правда хорошо ладишь с людьми, — задумчиво произносит она. — И, если честно, после двадцати минут в приложении для знакомств помощь мне, наверное, понадобится.

Я киваю.

— Если это сделает тебя счастливой, я помогу тебе найти кого-нибудь как можно скорее.

Что угодно, лишь бы перестать чувствовать это и вернуть все между нами в норму.

Ее улыбка становится ярче.

— Спасибо, Тристан.

Я смотрю, как она машет на прощание и направляется к кейтерингу.

Я не хочу быть одна. Я хочу, чтобы меня хотели.

У меня нет ни одной причины зацикливаться на этих словах.

Но я зацикливаюсь.

На весь оставшийся день.

ГЛАВА 11



 

ГЛАВА 12Кэти

Кэти: Ты уверен, что здесь тебя не окружит толпа?

Тристан: Тут меня никто не узнает. Я буду замаскирован.

Кэти: Ты собираешься сидеть внутри в кепке и солнечных очках, да?

Тристан: Откуда ты знаешь?

Кэти: Потому что ты ужасно маскируешься… Помнишь, как в прошлом году мы сбежали с твоего дня рождения пораньше? У тебя усы отклеились и упали в горшок с папоротником.

Тристан: Возьми свои слова обратно.

Кэти: Ты прав, Кларк Кент. Кепка точно сработает.

— Вон тот.

Я смотрю туда, куда указывает Тристан, через полутемный бар, на мужчину у обшитой деревом стены под разномастными светильниками. Он высокий, красивый, в хенли, натянутой на широких плечах. От одного взгляда на него я начинаю нервничать. Тут же отвожу глаза и осматриваю пятничную толпу в баре Хартс-Хилла: футболки, бейсболки. Это скорее моя компания, чем Тристана, но мне все равно не по себе.

Я делаю еще глоток имбирного эля.

— Нет.

— Что с ним не так? — когда я снова смотрю на Тристана, его ярко-зеленые глаза полны недоумения. — Он, наверное, самый красивый парень здесь. Если не считать меня, конечно.

— Горячие парни заставляют меня нервничать. Я хочу начать с чего-нибудь попроще.

Рот Тристана приоткрывается.

— Но рядом со мной ты не нервничаешь.

— Может, я не считаю тебя таким уж горячим, — я одариваю его лучезарной улыбкой. Сегодня я невосприимчива к его чарам. То, как его губы обхватывают горлышко стеклянной бутылки, ничего со мной не делает. И когда он глотает, а его горло двигается у меня на глазах, мне совершенно не становится жарко или не по себе. Я ерзаю на стуле и игнорирую пиво, которое Тристан взял для меня.

Он смотрит на меня.

— Что?

— Пей пиво, Бейли.

— Вообще-то я работаю.

— У меня от тебя уже все чешется. Хватит дергаться.

Я заставляю колено замереть под маленьким столиком.

— Я не дергаюсь.

Тристан выразительно смотрит на бутылку, в которой от моих движений плещется пиво.

— Почему ты так нервничаешь?

— Я таким не занимаюсь, — шиплю я.

— Общением? Еще как занимаешься. Ты не затворница. Ты двадцатишестилетняя женщина с вполне сносными социальными навыками и чудовищным вкусом в одежде.

Я испепеляю его взглядом.

— Я знаю, что ты делаешь.

— Работает?

Плечи опускаются.

— Нет. Это была ошибка.

Он смеется.