Я беру его в рот. Под остатками мыла и горячей водой он все равно на вкус как Тристан.

В груди пульсирует что-то жаркое и самодовольное, пока я смотрю, как он наблюдает за мной. Темные, одурманенные глаза, руки упираются в плитку, бедра беспомощно двигаются. Он толстый у меня во рту, растягивает губы, касается задней стенки горла.

— Кэти, — стонет он. Его ладонь ложится на мою челюсть. Я провожу зубами по нижней стороне его члена, и он кончает, пульсируя у меня во рту. Губы у него приоткрыты, и звук его удовольствия – это все.

— Мне нравится делать это с тобой, — я слизываю все языком, и он запускает руку мне в волосы. — Никогда в жизни не чувствовала себя сексуальнее. Это было в списке моих целей.

— То есть мне следует считать это твоей личной услугой самой себе? — он прислоняется лбом к плитке, дрожа. — Блять, Бейли. Кажется, ты меня сломаешь.

Я смеюсь, чувствуя себя дикой, сексуальной и уверенной. Когда поднимаюсь, его веки распахиваются. Ладонь скользит по моей талии, затем выше. Его губы обхватывают сосок, заставляя меня ахнуть.

— Только если я не сломаю тебя первой, — рычит он.



— Кажется, я начинаю паниковать, — шепчу я час спустя.

От улыбки Тристана в уголках его глаз появляются морщинки. Мы лежим лицом друг к другу, руки под головами, подушки сдвинуты вплотную. Тристан без рубашки. Я в его кровати. Он так вкусно пахнет, от него веет теплом, а его палец выводит узоры на моей руке.

Серьезно, мне кажется, я могу умереть.

— Никакой паники.

— Ущипни меня, — требую я.

Он зажимает мою нижнюю губу пальцами, в глазах пляшет дьявольский огонек.

— Все еще спишь?

— Определенно все еще сплю.

— Тебе нужны мечты покрупнее, — дразнит он. Я толкаю его в грудь, он смеется и притягивает меня ближе.

— Кэти трехлетней давности сошла бы с ума, узнав, что это ее будущее, — признаюсь я. — Будто знаменитость вдруг тебя узнает или мифическое существо внезапно объявится у тебя на пороге.

Его глаза теплеют, и я пугаюсь, что сказала слишком много.

— Ты правда думаешь, что я не смотрел на тебя так же? Что я тоже тебя не хотел?

На самом деле,да. До сих пор не верится.

— Это кажется невозможным. Не потому, что у меня низкая самооценка, просто… а-а-а. Ты знаешь обо мне все и все равно хочешь… — я провожу рукой между нами. — Я странная.

— Знаю, — сухо говорит он. Он дергает выбившуюся прядь. — Грязная извращенка Бейли. Пялилась на своего работодателя. Хорошо, что работодатель тоже пялился на тебя, — я хмурюсь, а он звонко смеется. — Я умирал от ревности в тот день, когда ты была в баре с Сетом.

Мои глаза расширяются.

— Ты. Ревновал? — я поражена самим фактом. Я девушка, из-за которой ревновал Тристан Принц.

— Ужасно. Я написал свое имя у тебя на ноге. Этого было недостаточно для намека?

Я смеюсь и прячу лицо в ладонях.

— Мы были идиотами.

Он согласно мычит и проводит теплой ладонью по моему позвоночнику.

— Я понял, насколько сильно ты мне нравишься, в тот день, когда ты была в коктейль-баре и пыталась подцепить парней.

Я опускаю руки, жадная до всех его секретов, желая заполнить все пробелы в нашей истории и переписать ее так, как ей и было суждено случиться.

— Я сидел с барменшей, и она обвинила меня в том, что ты мне нравишься, а я сказал ей, что сделал тебе предложение, а ты отказалась. Что переживу то, что ты мне нравишься, даже если буду смотреть, как ты встречаешься с другими, — он фыркает. — Я хотел убить каждого парня, который тебе писал.

Его слова звучат низким, собственническим рычанием, от которого я вздрагиваю.

Он Тристан Принц, генеральный директор, а не просто Тристан Принц, мой друг. Мужчина, который идет за тем, чего хочет. Который, возможно, скрывает под своей беспечностью кипящие амбиции.

Последние несколько недель вдруг выглядят совсем иначе. Я приподнимаюсь на локте.

— Ты добивался меня, потому что хотел.

Его улыбка становится кривой.

— Долго до тебя доходило, Бейли, — улыбка исчезает. — Ты меня выпотрошила, — грубо признается он. — Когда сказала на причале, что это была практика.

Живот болезненно сжимается. Мы причинили друг другу столько боли. Невозможно поверить, что в итоге мы оказались здесь.

— Я боялась.

— Знаю, малышка, — он целует меня в шею и тянет на себя. — Мы справились.

— Не могу поверить, — я опускаюсь на него всем весом, раскидываю руки и расслабляюсь на его груди. — Как думаешь, когда-нибудь это станет казаться нормальным?

Он мычит и перебирает мои волосы пальцами.

— Для меня уже кажется. Но мне нравится, что мне еще есть что доказывать.

Я поворачиваю голову на его груди.

— Что это значит?