— Я заставлю тебя говорить мне это каждый день до конца нашей жизни.

Она запрокидывает голову и опускается глубже.

— Напиши это на его надгробии, — поддразнивает она.

— Все, чего он когда-либо хотел, – быть достаточно хорошим для Кэти Бейли.

Я наконец вхожу до конца. Она тает на мне.

— И был, — выдыхает она. — Определенно был.



В одиннадцать вечера Кэти снова сверху, а мои пальцы так сильно впиваются в ее бедра, что оставляют вмятины на коже, и мне, блять, до безумия нравятся эти маленькие следы. Часть меня надеется, что они так и останутся – маленькие полумесяцы, отмечающие, что она моя, даже лучше, чем если бы я написал свое имя у нее на бедре.

От этой мысли во мне просыпается зверь, и я переворачиваю ее.

— А так? — спрашиваю я, свожу ее ноги вместе и трахаю глубокими, тяжелыми толчками, от которых она выгибается и впивается ногтями в кровать.

Она не может связать ни слова. Я тоже. Она, блять, насквозь мокрая и сжимается так, будто вот-вот кончит, а потом действительно кончает, и это все.

Три ослепляющие секунды чистого благоговения – а затем низ живота сводит, и я изливаюсь в нее.

Я обмякаю у нее на шее, когда она говорит:

— О да.

Час спустя мы счастливые и совершенно выжатые, а Кэти меня дразнит. В ее глазах пляшет озорство, пока язык скользит вверх по моему члену. Теперь уже я вцепился в простыни.

— Тристан, — мурлычет она.

— Да? — я прочищаю горло.

Она смеется и обводит языком головку моего члена. От удовольствия мысли исчезают.

— Тебе это нравится.

Это утверждение, не вопрос, но я все равно киваю.

— А это? — она сплевывает на него, и зрелище настолько, блять, непристойное, настолько не вяжется со всем, что я знаю о ней, что я кончаю, пульсируя себе на живот, а ее язык уже высовывается, будто она собирается слизать все.

И боже, этот образ. Я стону, все еще кончая, а она смеется.

— Хочешь, чтобы я? — она делает жест.

— Я никогда… — я сглатываю, потому что кажется, будто просить об этом слишком много.

Она слизывает все дочиста, довольно мычит от вкуса и тихо смеется.

— Добавлю в список.

Я приподнимаюсь на локте, все еще дрожа после такого сильного оргазма, и смотрю на улыбающуюся Кэти.

— Какой список? У тебя там еще какая-нибудь извращенная хрень, о которой я не знаю?

— Нет, — н лицо розовеет. — У меня в телефоне список. Сейчас покажу.

Она встает, и я смотрю, как она идет. Кэти Бейли голая и совершенно не стесняется меня, и мне хочется отмотать время назад и оставить самому себе записку с приказом запомнить каждую секунду этого. Хочется зафиксировать веки, чтобы больше никогда не моргать.

Она снова забирается на кровать и роняет телефон мне на колени. Вот теперь я моргаю. На экране в заметках длинный список, и сердце внезапно подскакивает к горлу.

Я листаю большим пальцем, сначала быстро, потом все медленнее, пока не добираюсь до самого верха.

«Что нравится Тристану».

Она выглядит смущенной.

— Я начала его…

— Я знаю, когда ты начала, — конечно, знаю. Мое любимое мороженое стоит прямо первым пунктом. То самое, которым мы делились на крыше в мой первый день рождения после нашего знакомства. Через две недели после того, как мы встретились.

Дальше идет целая россыпь всего остального.

Не ложиться допоздна

Стихи Роберта Фроста

Документальные фильмы о науке

Неразгаданные тайны

Музыка авторов-исполнителей

Ездить в машине с опущенным верхом

Плавать в океане в любое время года

Если бы до конца жизни пришлось выбирать только один сыр, выбрал бы чеддер, а не моцареллу

Ненавидит дни рождения Терпит дни рождения

Любит дарить и получать подарки

— Не думаю, что заслуживаю тебя, — хрипло говорю я.

Старые сомнения и неуверенность проносятся внутри, но теперь они приглушены. Возможно, они всегда будут со мной, но Кэти не даст им снова набрать силу.

— Конечно, не заслуживаешь, — дразнит она, но прикусывает губу и улыбается мне, и, кажется, мое недоразвитое сердце все еще продолжает расти. — Нам было суждено стать лучшими друзьями, Тристан.

Я тяну ее вниз и прижимаю к себе, укладывая нас так, чтобы наши сердца бились друг напротив друга.

— Нет, Кэти. Нам было суждено стать гораздо большим.

ГЛАВА 60Кэти

— Кажется, это моя суперспособность.

Тристан стонет и проводит мылом по моей шее. Сверху льется горячая вода. Мы в его душе, не в моем, потому что мой крошечный, а ради нескольких струй воды здесь стоило перебежать лужайку в два часа ночи.

— Серьезно, Тристан. У тебя опять стоит. Думаю, нам нужны электролиты, — я намыливаю его грудь, ногтями проверяя плотность грудных мышц, а затем царапаю ими живот. Его тело напрягается. Член дергается .

— Мне надо, — шепчу я, опускаясь на колени. — Мне снова надо тебя почувствовать.