— Нет, совсем нет. У меня всегда найдется время для тебя, — на заднем плане послышался тихий шум волн.

— Ты в гавани?

— Да, только что спустил яхту на воду. — он прокашлялся. — Что тебе нужно?

Ах да. Я давно понял, что парусная лодка – это то, что связывало его с Максом и Адой, а со временем все больше только с Максом, который увлекся этим спортом с головой. Я позвонил не вовремя.

— Ты не знаешь, где Ада? Насколько я понял, она за границей.

— Конечно. А почему ты спрашиваешь?

Я вздохнул.

— Кое-кто в офисе проявил любопытство, интересуясь, когда она вернется. Мы с отделом кадров подумывали предложить ей постоянную должность в компании, если она захочет.

Повисло ошеломленное молчание.

— Серьезно?

— Да. У нее есть и образование, и целеустремленность, и мы все очень довольны тем, как она себя проявила.

— Думаю, это ее заинтересует. Разумеется.

— Ты знаешь, когда она вернется?

— Нет. Конкретных сроков нет. Скажу честно, Грант, она находится на ретрите на юге Франции.

— На ретрите, — у людей вроде Артура Хэтуэя было всего два места, которые они могли назвать «ретритом». Первое – спа-салон, второе – реабилитационный центр. Мой желудок сжался от ужаса при мысли, что речь могла идти о втором. Что случилось?

— Да. Его ведет терапевт, которого она нашла. У нее действительно очень здравый подход. В общем, Ада сейчас разбирается с кое-какими личными вопросами. И как бы сильно, на мой взгляд, ее ни заинтересовало предложение о работе, я знаю, что она намерена закончить начатое, прежде чем вернуться.

Я на мгновение потерял дар речи.

— Да. Да, конечно. Я обязательно побеседую с ней, когда она вернется.

— Но я уверен, она была бы в восторге, если бы ты сам ей позвонил.

— Серьезно?

— Да! Я знаю, что вы теперь друзья. Она же не заперта в башне, Грант, — смеясь, произнес он. — Я созваниваюсь с ней каждый день.

Каждый день. Каждый день?! Когда это они успели так сблизиться? Раньше они никогда не были близки.

— Ладно. Спасибо за информацию, Артур.

— Не за что. Еще увидимся, Грант.

— Пока.

Значит, она не рассекала по курортам в поисках развлечений. Она справлялась со своим горем и обратилась за профессиональной помощью. Я всегда знал, что Ада умна, но теперь понял, какая она на самом деле храбрая. Она встретилась лицом к лицу со своими демонами.

Быть может, я тоже смогу.

В тот вечер консьерж передал мне увесистую посылку, завернутую в пурпурно-розовую подарочную бумагу. К ней крепилась маленькая яркая записка.

— Это доставили мне?

— Да, сэр.

— Вы уверены?

Родман, консьерж под шестьдесят, который правил моим многоквартирным домом как собственным королевством, вытянулся во весь рост.

— Да, сэр. Я уверен.

— Спасибо^ — я сорвал открытку и вчитался в строки в ожидании лифта.



Над буквами «О» красовались сердечки.

Я повернулся обратно к стойке регистрации, проигнорировав открывшиеся двери лифта.

— Родман, вы видели, кто это оставил? Вы были на месте?

— Да. Я никогда не покидаю свой пост.

— Как она выглядела?

Он задумался.

— Шатенка, молодая. Одна из ваших поклонниц, уверен, сэр.

— Ладно. Хорошо. Спасибо.

— Всегда к вашим услугам.

Я вернулся к лифту с этим описанием в голове и его странной интонацией на слове «поклонниц». Как только двери закрылись и я скрылся из его поля зрения, я разорвал подарочную бумагу.

Новенький экземпляр книги «Как поступать с любовью». Подзаголовок гласил: «Ключ к построению любящих, прочных отношений». Я уставился на нее, а затем разразился таким громким смехом, что он эхом отразился от стальных стен лифта.

ГЛАВА 26Ада

Я рисовала. Я смеялась. Я обошла каждый чертов музей в Провансе.

Но что еще важнее – я говорила, плакала и кричала в кабинете доктора Уиллис. Определенной темы у нас не было, и мне разрешалось исследовать все, что хотелось. Наша первая сессия была ошеломляющей.

— Из вашего письма я поняла, что вы не были у терапевта уже пару лет, — произнесла она.

— Верно. У меня накопилось много всего, что я держала в себе, — ответила я. — Думаю, на это уйдет время, и есть вероятность, что в какой-то момент мне захочется все бросить. Но если я не проработаю прошлое, то, кажется, у меня не получится построить счастливое будущее.

— Хорошо. Все, что дается легко, не стоит усилий. Она откинулась на спинку своего кресла и посмотрела на меня умным, оценивающим взглядом. — Если вы готовы работать, то и я тоже.

И мы принялись за работу.

Она оказалась заботливым терапевтом без лишней сентиментальной чепухи. Было много вопросов, подсказок, взглядов на вещи под совершенно новыми углами.