Без названия

ОЛИВИЯ ХЕЙЛ — СМОТРИ, НО НЕ ТРОГАЙ

СЕРИЯ: одиночка 

ПЕРЕВОД:

(дорогие, настоятельно прошу не размещать книгу в своих каналах без указания группы переводчика, давайте уважать труд друг друга)

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

ГЛАВА 1Ада

Я не всегда после вечеринки оказываюсь полураздетой в такси где-нибудь в Бронксе. Просто... ну, иногда так случается. И если верить моему отцу, два раза – это явно на два раза больше, чем следовало.

— Ада, с этим нужно завязывать.

— Я знаю.

Смысла оправдываться не было. Мы оба слишком многое пережили.

Папа опустился на мой синий бархатный диван напротив меня. Его обручальное кольцо свободно скользило по безымянному пальцу. Он так и не набрал вес, который сбросил после Макса.

— Ада. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Что я могу сделать?

Я выдавливаю из себя улыбку – исключительно ради него. Все это было чересчур, но при этом – до обидного мало и безнадежно поздно.

— Я в порядке, пап. Правда. Не переживай за меня.

Он резко поднялся и шагнул к окнам. Голые ветви деревьев в Центральном парке сгибались под тяжестью снега.

— Я не могу потерять еще и тебя, — он обращался к городу, словно смотреть на него было проще, чем мне в глаза. — Просто не могу. Ада, в следующем году тебе исполнится двадцать четыре. Прошел год после твоего выпуска и почти два года после Макса.

— Два с половиной, — если быть совсем точной: два года, семь месяцев и четыре дня.

— Меня не волнует, как ты проводишь дни, но твои ночи меня пугают. Я не переживу, если потеряю и тебя.

— Не потеряешь, — говорю я, теребя нитку на рукаве. Мне почему-то было так нужно, чтобы он наконец понял: все эти тусовки, толпы людей вокруг – защитная реакция. Способ выжить. Ничего личного.

— Я хочу, чтобы сегодня ты поехала со мной на новогодний бал «Hathaway» .

— Нет, пап, я не могу...

— А со следующего понедельника я лично прослежу, чтобы ты вышла на стажировку в компанию «Hathaway» .

— Нет, спасибо. Мне неинтересно, — выдавила я сквозь зубы.

Он искренне хотел как лучше, в этом я не сомневалась – несмотря на его абсолютную неспособность нормально со мной общаться. Вот только донести это до собственных детей он никогда не умел.

— Это не предложение. Это ультиматум. Адди, я делаю это обязательным условием для доступа к твоему трастовому фонду.

— К моему фонду через эту стажировку?

— По плану ты получала доступ к фонду в двадцать пять, но я добавляю трехмесячную стажировку у «Hathaway» как обязательное условие. Я уже связался с юристами. Сегодня к девяти ты должна быть одета и готова к выходу, а с понедельника – на рабочем месте ровно в восемь утра.

Я уныло дернула шелковый халат. Он заявился без предупреждения, хотя на часах было всего два часа дня. И что с того, что я до сих пор в пижаме? Дешевая манипуляция.

— В какой отдел?

Спорить и кричать на отца было бесполезно – с ним это никогда не работало. Макс умел отстаивать наши интересы методично и по фактам, но его больше нет.

— В исполнительный, — ответил папа. — Я попрошу Гранта курировать твою стажировку.

Я подскочила на диване.

— Что? Грант? Исключено. Я ни за что не стану работать с ним бок о бок.

Папа тяжело вздохнул. На его лице застыло привычное разочарование – я с трудом могла вспомнить, когда оно выглядело иначе.

— Он генеральный директор и управляющий партнер аукционного дома. Я доверяю ему. И больше на свете нет никого, кому бы я доверил присматривать за твоей стажировкой.

Я сделала недовольное лицо и состроила свои самые жалостливые глазки.

— Пожалуйста, только не он.

Грант. Этот человек не улыбался ни разу в своей жизни. Перспектива ходить у него в подчиненных и терпеть его надзор, сводила меня с ума.

Мы просто разорвем друг друга на куски.

— Ты только что подтвердила мои слова, Ада. Я не могу доверить тебя и твои выходки кому попало. Либо тебя прикончат в первую же неделю, либо ты заставишь их валяться в ногах.

— А ты думаешь, Грант не прикончит?

Папа открыл портфель, вытащил стопку документов и кинул их на мою гранитную столешницу.

— Только не он, как бы ты ни старалась.

Его слепая вера в Гранта напоминала уверенность хозяина в хорошо воспитанной собаке: не бойтесь, он не кусается.

На губах сама собой появилась улыбка. Что ж. Возможно, мне удастся вывести Гранта из себя.