— Черт возьми, — услышала я как-то раз его бормотание за компьютером. — Ему нужно перестать засыпать нас письмами по электронной почте.

Я попыталась, но не смогла сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. Это было так похоже на того невыносимого, сложного Гранта, которого я знала.

Который до сих пор так и не извинился за то, что обвинил меня в попытке соблазнить его исключительно ради доступа к моему трастовому фонду.

Так шли дни, несмотря на всю эту суматоху, бумажную волокиту, юристов и бесконечные вопросы.

Минна: Только что услышала про вашего шефа. Сегодня об этом написали в газетах.

Ада: Даже не напоминай. Я сейчас помогаю нашему PR-отделу сглаживать последствия.

Минна: Это правда?

Ада: Точно нет.

Минна: Думаю, сейчас ты видишься с ним нечасто?

Я подняла взгляд на его кабинет – свет по-прежнему не горел. Никто, кроме уборщиков, не заходил туда с тех пор, как его вынудили покинуть офис – высокого, подтянутого мужчину, от которого так и веяло раздражением.

Ада: Вовсе нет. Если повезет, я даже закончу стажировку, так и не увидев его.

Минна: Ты все еще намерена уехать?

Я улыбнулась и отправила скриншот авиабилетов, купленных только что утром, сердце замерло в горле. Нервы немного улеглись, как только платеж прошел и решение было принято, хотя мне все еще с трудом верилось, что я действительно на это решилась.

Ада: На все 100%.

Минна: Ты действительно уверена, что сможешь уехать, не увидев его перед отъездом? В смысле, я только за, но мало ли.

Я вздохнула. Типичная Минна – послабления не даст, обязательно залезет в душу. Не то чтобы это было плохо для меня – просто заставляло заниматься самоанализом чуть чаще, чем обычно.

Ада: Да. Он обвинил меня в мерзости, обесценил все, что между нами было, а потом пошел на свидание с другой. С меня хватит, Минна. Оно того не стоит.

Минна: Я горжусь тобой.

Я улыбнулась и отправила ей эмодзи с сердечками в глазах. Иногда иметь подругу, которая изучает психологию и регулярно использует тебя в качестве подопытного кролика, не так уж плохо.

И самое главное – он так и не вернулся. Дни пролетали быстро.

— Дорогая, — произнесла Линда после обеда перед моим последним рабочим днем. — Будь так добра, завези Гранту кое-какие документы по дороге домой? Я знаю, что ты живешь неподалеку.

— Мне казалось, он решает большинство вопросов по электронной почте? Сейчас мы все так обмениваемся документами.

— Я знаю, милая, но эти документы конфиденциальны и требуют личной подписи. — Она протянула мне стопку плотных папок из манильской бумаги. — Он поймет, в чем дело.

Они казались тяжелыми в руках, а в желудке ворочался страх. Вот тебе и попытка избежать встречи с ним перед отъездом.

Но, пожалуй, можно было обернуть это во благо. Прояснить все между нами, уйти без сожалений и недосказанности. После всех недавних разговоров с Минной мысли о том, чтобы поставить точку, не давали мне покоя. И в новом для себя решении – не убегать и не прятаться от неприятного... я отвезу их ему.

Завтра мне предстояло отработать последний день.

А послезавтра – оставить Нью-Йорк позади.

ГЛАВА 24Ада

Я услышала звонок в дверь по ту сторону. Мое сердце билось так громко, что я буквально слышала этот звук, ожидая, пока он откроет. «Привет. Вот твои документы. Спасибо за эти месяцы. А еще ты козел. Пока. Больше не увидимся».

Идеально. Взросло, элегантно и с легким налетом дерзости.

Я покачала головой, пытаясь взять эмоции под контроль, пока по ту сторону приближались шаги. Дверь распахнулась.

— Привет.

На лице Гранта промелькнуло удивление, но тут же сменилось на что-то настороженное. Рубашка закатана до локтей и небрежно заправлена в серые брюки от костюма. Он был чертовски, непростительно привлекателен.

— Линда прислала меня с документами на подпись, — я подняла их перед собой, словно щит.

— Отлично. Проходи.

Обеденный стол превратился в подобие его рабочего кабинета: гудел раскрытый ноутбук, повсюду валялись бумаги. На стопке книг стояла большая чашка кофе.

— Ты сводишь всех в офисе с ума своими письмами, знаешь ли, — заметила я.

Он оторвался от принесенных мной бумаг.

— А? Да. Но вам же нужно знать, что делать.

— Мы и так знаем, — возразила я. — Вы с Адамом об этом позаботились.

— Слышала, Бен Харрис попался на пленку с признанием в том, что подставил меня? — он фыркнул. — Всегда знал, что он слишком заносчив для собственного блага. Пройдет совсем немного времени, и адвокаты добьются закрытия дела. А после мы засудим его за клевету.

— Да, что-то слышала об этом, — я обхватила себя руками. Его волосы были взъерошены, и дурацкое желание запустить в них пальцы и разгладить хмурую складку на его лбу вспыхнуло с новой силой.

Он замер у стола.

— Насколько я понимаю, в высшем руководстве никто не поверил слухам.

— Конечно нет.