— Я бы сказал, пятьдесят на пятьдесят. Не потребовалось много усилий, чтобы выяснить: обвинения ложные, так что, полагаю, это была скорее попытка завалить нас бумажной волокитой и судебными процессами. Это выбило бы вас из колеи, сэр, и заставило бы акционеров паниковать.

— А тем временем они могли бы продолжать переманивать наших клиентов.

Он кивнул.

— Хотя нам хотелось бы использовать запись, чтобы доказать клевету и мошенничество, способ ее получения означает, что в суде она будет недопустима.

— Какая жалость. Я так и не слышал историю о том, как именно вы ее добыли?

Роджер улыбнулся.

— Младшая Хэтуэй. Видите ли, она позвонила ему, подозревая, что он не сможет удержаться и начнет хвастаться, и позаботилась о том, чтобы коллега записал весь разговор.

— Ада? Это она передала вам запись?

— Да. Не прошло и суток после того, как против вас выдвинули обвинения.

Мои пальцы впились в край стола. Я был уверен, что утечка произошла из его собственной фирмы. Как ей это удалось? Она, должно быть, перехитрила Бена, сразу сообразив, что за этим стоит он.

Черт, она пришла к этому выводу быстрее, чем юристы.

— Могу я прослушать? Запись?

— Да. Я оставлю здесь копию. Но просто напомню – она не должна покидать рамки текущего расследования.

— Не покинет.

Он поднялся, чтобы уйти, положив на стол серебристую флешку.

— Я буду держать вас в курсе.

Я покрутил флешку в руке, размышляя.

— Послушай. Возможно, мы не сможем использовать это в суде. Но как насчет того, чтобы совет директоров «Jack and Thorns» все же получил ее?

Роджер улыбнулся.

— Они уволят его с поста гендиректора. Мошенничество – это то, чего они никогда не простят.

— Именно. Что бы ни говорили о Бене Харрисе, его фирма не насквозь гнилая.

— Завтра же все организуем, сэр.

Я откинулся на спинку кресла и проводил его взглядом; флешка казалась маленьким, но ощутимым грузом в руке. Ада сделала тот звонок, позаботилась о том, чтобы у нас были доказательства, необходимые для восстановления моего имени.

Я вставил ее в компьютер и нажал воспроизведение. Даже сквозь плохое качество записи отчетливо слышался гнев в голосе Ады. Она позвонила, чтобы защитить меня, – разъяренная еще до того, как добилась его признания.

Она ни на секунду не верила, что я виновен.

А я сразу решил, что она ведет со мной какую-то игру, как только ее отец рассказал мне о трастовом фонде. Я подался вперед и обхватил голову руками. Мне удалось оттолкнуть ее, а она каким-то образом сохранила веру в меня. Впрочем, не уважение – это стало очевидно после ее визита ко мне домой. Как вообще можно пытаться стать достаточно хорошим, чтобы соответствовать такому?

Она была искренне хорошим человеком до мозга костей, такую доброту я редко где встречал. И острой, как лезвие.

Послушав эту запись, я просто не мог не сказать ей, что мне известно о ее помощи.

После работы я заехал к ее дому, чтобы поблагодарить.

— Мистер Вуд, — улыбнувшись, поприветствовал меня Билли. — Навестить мисс Хэтуэй?

— Да. Не могли бы вы позвонить наверх?

— Боюсь, ее нет дома, сэр.

— Ладно. Я просто оставлю сообщение на ресепшне, когда она вернется.

— Конечно. Но между нами, сэр, на это может уйти немало времени. Она уехала в прошлые выходные с солидным багажом.

— Уехала? В смысле, путешествовать?

— Это личные дела мисс Хэтуэй, сэр. Я лишь к тому, что звонок, пожалуй, будет более быстрым вариантом, если вам нужно передать что-то срочное.

— Ладно. Что ж, спасибо.

Она уехала? Сразу после окончания стажировки?

Может, она уехала из-за меня, из-за нашей ссоры и тех слов, что я наговорил? У нас нет будущего. Это по-прежнему было правдой. Я знал, что разочарую ее. Черт, я уже разочаровал, а мы даже не состояли в отношениях.

Но я понимал, что веду себя эгоистично. Наверное, она уехала с друзьями, наконец-то освободившись от стажировки. Торопясь сбежать.

И все же ей нужно было знать, что я благодарен: именно ей я обязан снятием обвинений в растрате и восстановлением своего имени. Без ее сообразительности... совет директоров мог бы повернуть совсем в другую сторону.

Я был ей всем обязан.

Ее имя на экране телефона сияло ярким, режущим глаза светом. Я быстро написал слова благодарности, стараясь выдерживать профессиональный тон.

Грант: До меня дошли слухи, что именно ты позаботилась о том, чтобы мы получили признание Бена Харриса на пленке. Умный ход. Спасибо, Ада.

Ответ пришел незамедлительно.

Ада: Не за что. Знала, что ты не казнокрад.

И на этом все. Я засунул телефон в карман спортивных штанов и вышел обратно в темноту Центрального парка – в спасительное забвение горящих легких и ноющих ног. Больше не нужно думать о том, где она, что делает. И с кем.

Ее не было рядом. Я буду продуктивнее. Солнце по-прежнему светило. Все было отлично.



За исключением того, что это было не так.