Странная штука – когда буря стихает и погода снова становится спокойной. Но она разрушила все на своем пути. Переставила все местами, перекроила деревья, камни и ограды так, что ландшафт остался прежним, но черты его изменились навсегда.

Я не знал, как адаптироваться в мире, который она оставила после себя.

Линда туманно намекала на то, что Ада уехала в Европу на всю весну, исчезнув сразу после окончания стажировки. Прошло почти две недели, и в офисе о ней никто ничего не слышал. Казалось, она растворилась в воздухе, провалилась сквозь землю, вернувшись туда, откуда появилась.

Была ли она с той компанией, с которой я видел ее в отеле? Она отрицала, что они друзья, но если она проводила время с ними, вряд ли от них можно было ждать чего-то хорошего.

Был один простой ответ. Артур.

Но я не собирался опускаться до такого ради удовлетворения собственного глупого любопытства.

Нет, я сделал кое-что куда худшее – скачал приложения социальных сетей исключительно с целью найти ее. Я до боли в сердце был благодарен за то, что ее профиль в Instagram не был закрытым и я мог шпионить, сохраняя приятную анонимность.

Но новых постов не было. Последний был с бала благотворительного аукциона: фото, где они с Сарой позируют на фоне логотипа компании. Одетая в до боли знакомое мерцающее платье, она смотрела на меня с экрана с искренней улыбкой. «Один из плюсов моей работы – возможность трудиться бок о бок с этой малышкой», — гласила подпись. Сара оставила в комментариях два сердечка вместо глаз. Никаких других фотографий «Hathaway» и ничего с тех пор.

Почему она ничего не публиковала больше двух месяцев? Раньше обновления появлялись регулярно: то тут, то там мелькали фотографии клубов, парка и одна – над мрачными водами Гудзона с подписью: «Как же я хочу снова начать рисовать». Комментариев не было. Неужели она когда-то рисовала?

Почему я этого не знал?

Я застонал. Прошли недели. Мне нужно было двигаться дальше – желательно еще вчера. Но стоило мне закрыть глаза, как я видел лишь ее озорные глаза, дразнящие меня и призывающие перестать быть таким серьезным. Быть с ней было все равно что дышать, и теперь, когда она ушла, мне казалось, что я уже несколько дней не делал нормального вдоха.

В дверь раздался робкий стук.

— Мистер Вуд?

— Войдите.

В проеме показалось робкое лицо. Роб, новый стажер. Линде так понравилось работать со стажером, что она объявила: в исполнительном крыле он должен быть всегда. Я потакал ей какое-то время время – хотя бы потому, что знал: она близка к пенсии. Вряд ли Роб продержится долго.

— Да?

— Я прочитал сегодня кое-что в газете, и мне кажется, вам стоит на это взглянуть. Я знаю, как вы заботитесь о бренде.

— Он быстро пересек комнату и протянул мне глянцевый журнал, аккуратно развернутый на нужной странице. Я бросил на нее один взгляд.

— С чего ты взял, что это может меня заинтересовать?

— Я упомянул об этом при Линде, — заикнулся он. — Она сказала, что я должен отдать его вам. Что это хорошая идея.

Я снова перевел взгляд на улыбающуюся блондинку. Был конец апреля на Ривьере, и она уже успела слегка загореть. Я опустил журнал на стол, словно обжегшись.

— В будущем приноси подобные вещи в маркетинговый отдел.

— Слушаюсь, сэр, — он поспешно выскочил и резко закрыл за собой дверь. Я запустил пальцы в волосы, вспоминая слова Ады: «Ты бываешь слишком устрашающим для людей. Не все воспринимают критику так, как ты». Я вздохнул. Позже придется перед ним извиниться. В конце концов, он не виноват, что не родился жизнерадостной красоткой с острым, как бритва, умом.

«Наследница империи Хэтуэй в Сен-Тропе», — гласил заголовок. Ниже красовалась размытая фотография: несомненно, Ада в летнем платье. Ее волосы вились естественными прядями, и она разговаривала с молодым человеком в смокинге. Официант? Я на это надеялся.

Снимок явно был сделан издалека – папарацци или каким-то жителем Манхэттена, узнавшим ее по прошлым появлениям в местных таблоидах.

Она выглядела сияющей. Я сглотнул ком в горле и убрал газету. Значит, она упорхнула на юг Франции. Впрочем, винить ее было не за чем. С чего бы ей оставаться? У нее не было причин оставаться. Я сам об этом позаботился.

Но в ней было гораздо больше, чем просто вечеринки. Я думал, та часть ее жизни осталась позади. Женщина, которую я видел рядом с собой, кардинально отличалась от той, что запомнилась мне в баре отеля. От той, о которой когда-то так переживал Артур.

И стажером она была просто отличным. Почему она не работает? Не я ли к этому приложил руку? Я бы не вынес, если бы это оказалось так.

Эта мысль беспокоила меня несколько дней. Было совершено немало ошибок, и большинство из них – мои. Но ничто не мешало мне попытаться хоть как-то все исправить.

И поэтому я пал еще ниже.

— Грант?

— Привет, Артур. Я не отвлекаю?