— Уверена, скоро все начнется. Или мы можем ускользнуть, если ты устал от всей этой толпы.

Грант бросил на меня косой взгляд.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Наверное, ты прав, — я заставила себя говорить непринужденно, чтобы не поддаваться напускной холодности нашего недавнего общения и тому, как бешено колотилось сердце от его близости. — Эй, ты ведь так и не поблагодарил меня за те печенья.

— Вообще-то поблагодарил. И даже сразу.

— Да, но полагается упоминать об этом позже. «Спасибо, Ада, они были восхитительны. Кстати, вот твоя форма – вымытая и чистая».

— Они были не в форме.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Грант нехотя улыбнулся, и его глаза посветлели.

— Понимаю. Что ж. Включаем фоновую музыку? — он прокашлялся. — «Спасибо, Ада, домашнее печенье было невероятно вкусным. Пожалуйста, отправь мне рецепт по факсу».

Я восхищенно рассмеялась.

— И «Оскар» достается… Гранту Вуду!

— Благодарю, — произнес он. — Хотел бы выразить признательность моему тренеру по актерскому мастерству за то, что довел меня до этого момента.

— Твой тренер по актерскому мастерству принимает эту похвалу. И кстати… факс?

— Я импровизировал, — пожал плечами Грант. — Не лучший мой момент.

Я обожала, когда он дурачился – отчасти потому, что это случалось чертовски редко, а отчасти из-за того, что я чувствовала себя ребенком, которому удалось заглянуть за кулисы театра. Увидеть изнанку фасада и сцены, настоящую закулисную жизнь.

— Слушай, я была в Японском читальном зале в Метрополитен-музее.

Он повернулся ко мне лицом.

— Серьезно?

Никто из нас до сих пор не упоминал те ночные телефонные звонки. Они казались чем-то нереальным, словно существовали в ином измерении – там, где мы были не Адой и Грантом, а просто двумя голосами в темноте.

Я сглотнула:

— Там прекрасно. Очень тихо, как ты и говорил.

— В конце концов, это читальный зал. Тебе понравилось?

— Да. Хотя в следующий раз я захвачу с собой книжку или что-нибудь в этом роде. Знаешь, чтобы действительно почитать.

Я просидела там почти полчаса, впитывая атмосферу, изучая таблички с описанием зала и думая о нем. Разумеется, последнюю деталь ему знать было необязательно.

— Теперь ты обязан сходить к памятнику Балто.

— Я уже был там.

— Что, правда?

Он кивнул.

— Заглянул туда во время последней пробежки. И табличку прочитал, и все остальное.

Я живо представила это: он в темном спортивном костюме, его густые волосы слегка влажные от пота.

— И как?

— Понимаю, почему тебе нравится.

— Правда?

— Ты чем-то на него похожа, — просто ответил он. — Безумно, но при этом совершенно логично. Пойдем, пора танцевать.

Он привлек меня к себе, и мы закружились в ритме толпы, совершая медленные, осторожные движения. Я подавила волну желания, поднявшуюся во мне от его близости, от ощущения сильных рук, обнимавших меня. Сейчас было неподходящее время и место для подобных чувств – не среди кружащихся пар и полного чужих глаз зала.

— У тебя неплохо получается, — прошептала я.

— Ты звучишь удивленно.

— Нет. У тебя все получается хорошо.

Он тихо фыркнул, но губы тронула удивительно нежная улыбка.

— Знаешь, иногда я никак не пойму: ты дразнишь меня или делаешь комплимент?

— Разве это не может происходить одновременно?

Он наклонился ближе, разворачивая меня так, что мы отплыли в дальний уголок танцпола.

— Никогда об этом не задумывался.

— Мысли шире, Грант, — произнесла я. — Я знаю, ты способен на это.

Музыка изящно смолкла, и мы еще мгновение покачивались в такт, растворившись в этом моменте.

Овации прервались, когда к нам широким шагом приблизился Адам. Грант тут же остановил нас и наклонился, чтобы Адам мог что-то шепнуть ему на ухо.

— Хорошо, — отозвался Грант. — Держи меня в курсе любых изменений.

Адам кивнул, коротко улыбнулся мне и поспешил обратно к своей спутнице. Я приподняла бровь.

— Бен Харрис ушел, — сообщил Грант.

— Без помощи охраны?

— Без.

Он на секунду замолчал, мы тихонько покачивались на месте.

— Впрочем, возможно, я предварительно отправил туда Элизабет, чтобы она с ним побеседовала.

Я рассмеялась.

— Когда она хочет, она бывает страшна в гневе.

— На это я и рассчитывал.

— Слушай, я тут подумала. Ты со всеми здесь пообщался?

— Да.

— И цель в три миллиона достигнута.

Я чуть вскинула подбородок в сторону электронного табло в углу, где крупными белыми буквами светилась цифра 3,46 миллиона долларов.

Он на секунду замер:

— И правда.

— Какая благотворительная организация удостоена чести в этом году?

— Приют для сирот штата Нью-Йорк, — заметил Грант, глядя куда-то поверх моего плеча. — Я представлял его во время приветственной речи.

— Точно. К слову, ты был великолепен.

— Что ж, судя по всему, ты внимательно слушала.