Но сказал он это с кривой улыбкой и лукавым блеском в глазах, словно мы разделяли какой-то секрет. И, пожалуй, так оно и было: тот вечер в подсобке незримо висел между нами, определяя каждый наш шаг, несмотря на то что мы изо всех сил старались делать вид, будто ничего не было.

— Я просто отвлеклась, — свысока произнесла я.

— О?

— Давно не видела тебя в смокинге.

Грант с неприкрытым удивлением посмотрел на меня сверху вниз. Я улыбнулась и постаралась держаться непринужденно:

— Тебе все еще к лицу.

— А на тебе – звездное небо.

Я с изумлением уставилась на него. Что за мужчина, способный говорить такое?

Его глаза округлились, когда он заметил мое выражение лица:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Ты просто невероятен, знаешь это?

Грант снова фыркнул, но мягко и с улыбкой:

— Кто бы говорил.

— Я к тому, что если ты закончил, давай отсюда сбежим.

Он снова остановился, и я увлекла его подальше от танцпола, чтобы не мешать другим парам.

— Ада, я не думаю...

— Просто перекусить и поболтать. Ты же не станешь утверждать, что хочешь остаться? К тому же со всеми ты уже поговорил.

— Бог мой, да. Даже больше, чем хотелось бы.

— И ты выложил десять тысяч долларов за вечер со мной. Позволь угостить тебя азиатской едой на вынос и научить есть палочками.

Он на мгновение умолк, подавшись вперед. До меня доносился пряный аромат его одеколона, я отчетливо видела резкие линии его смокинга вблизи. Кажется, в жизни меня еще никто так не привлекал, как этот умный и сложный мужчина. Сводящий с ума и приводящий в восторг одновременно.

— Пожалуй, это не самая лучшая идея, — произнес он наконец, звуча неубедительно даже для самого себя.

Я коснулась его локтя:

— Мы же теперь друзья, верно?

Грант смотрел на меня сверху вниз целую вечность:

— Да. Друзья. Пойдем заберем пальто.

Воздух Нью-Йорка был холодным и бодрящим, полным того же ощущения безграничных возможностей и жизни, что и всегда. Едва ли мне когда-нибудь надоест этот город – то, как он бесконечно меняется и при этом неизменно остается собой. Нью-йоркцы продолжали идти вперед. Больше ничего они делать не умели, и в окружении этого ровного, уверенного ритма я всегда находила в себе силы встретить новый день.

Мы шли плечом к плечу по направлению к небольшому ресторанчику азиатской еды на вынос чуть выше по улице. Его рука то и дело касалась моей.

Будто прочитав мои мысли, Грант заговорил первым:

— Ты скучала по этому месту, когда училась в колледже?

— Да. Нью-Хейвен прекрасен, и теперь я скучаю и по нему тоже. Но он маленький, и там повсюду знакомые лица. Никакой анонимности.

— Никакой возможности затеряться в толпе.

— Точно. К тому же там на каждом шагу были воспоминания.

Грант кивнул:

— Представляю.

В его твердой, спокойной уверенности было что-то такое, что смягчило тугой узел боли в горле.

— Я проходила мимо кафе-мороженого и вспоминала, как он всегда заказывал мятно-шоколадное, вовсе не потому, что оно ему так нравилось, а потому, что я его терпеть не могла. Мимо беговой дорожки, где он тренировался по утрам. Мимо того маленького студенческого бара, куда я иногда заглядывала, чтобы забрать его, когда он перебирал с пивом.

— Да. Ему это нравилось, верно?

Я подавила привычную защитную реакцию, которая всегда поднималась во мне, стоило кому-то покритиковать Макса. Во-первых, от этого не было никакой пользы, а во-вторых, в голосе Гранта не было ни тени осуждения. Я была должна правду – и себе, и Максу.

— Да. Он всегда был популярен и любил проводить время с людьми. Казалось, он умел заботиться о каждом – так, как я едва ли когда-нибудь смогла. Наверное, из-за этого я выгляжу ужасным человеком.

— Это не так.

— Там, где мне хватало нескольких друзей, он хотел, чтобы его любили все. И так оно и было. Под конец я уже не одобряла некоторых из его приятелей. Не пойми меня неправильно, они не были плохими людьми. Просто... поверхностными. С фокусом на куда более легкомысленных удовольствиях.

Мы обогнули группу уличных музыкантов-студентов, выступавших у входа в метро. Проходя мимо, Грант запустил руку в карман и бросил двадцатку в раскрытый чехол для гитары.

— Вечная поддержка искусств, — заметила я.

Он чуть улыбнулся:

— Кто-то же должен.

Разговор затих, давая небольшую передышку в моем рассказе. Это позволило мне собраться с силами.

— Значит, вы вращались в разных кругах?

— Иногда, — честно ответила я. — Как правило, даже довольно часто. Трудно этого избежать, когда живешь в одной квартире, пусть даже учишься на совершенно разных направлениях. Но мне не нравились некоторые из его придурковатых дружков, так что я часто оставалась дома, когда они собирались куда-нибудь пойти.

— Как все произошло?

— Наверняка ты знаешь?