Моя улыбка мгновенно пропала. Следующей была Ада.

Конечно же, она участвует в этом.

И она стала самым желанным призом – дочь Артура и единственный представитель нового поколения Хэтуэй. Не говоря уже о том, что сценический свет отражался в каждой нити ее мерцающего платья, заставляя ее и без того безупречное тело быть похожим на поверхность колеблющейся воды.

— Наш следующий лот – не кто иной, как сама Ада Хатауэй! Представьте нашу радость, когда она сама вызвалась участвовать. Кто откажется разделить танец с Адой?

Она поднялась к трибуне и широко улыбнулась. Я ненавидел эту улыбку – ту самую, которую она приберегала для фотографий, официальных приемов и людей, которых втайне недолюбливала. Я знал это, потому что пару раз она адресовала ее и мне.

— Начинаем торги со ста долларов, как и для всех... О! А ставки уже пошли. Сто долларов джентльмену слева. Что у нас еще? Двести долларов даме на переднем ряду!

Ада сияла улыбкой, излучая искрящуюся, живую энергию прямо там, на сцене. Несколько мужчин в зале встали, яростно поднимая таблички в безумной гонке ставок, и цена стремительно росла вверх. Счет уже шел на тысячи.

Это была безумная сумма за один-единственный вечер, пусть даже речь шла о дочери основателя и наследнице империи. О, конечно, все они будут прикрываться благотворительностью – но такую цену многие готовы платить лишь за одну ее улыбку. Воздух вокруг казался разреженным. Сама мысль о том, что она может обратить свои сияющие глаза на кого-то другого, наклониться и прошептать что-то на ухо... Они не заслуживали ее. Ни один из нас, несчастных придурков, не заслуживал, а я – меньше всех, но позволить ей уйти с кем-то из них я не собирался.

По крайней мере, у меня хватало выдержки.

— Четыре тысячи долларов джентльмену в синем смокинге, — воскликнул аукционист, сияя от восторга перед шквалом интереса, вызванного Адой. Лидер текущих торгов широко улыбался ей, его аккуратные волосы были слегка тронуты сединой.

Урод.

— Пять тысяч долларов джентльмену с галерки, — объявил аукционист, уже не скрывая легкой растерянности в голосе. Я проследил за его взглядом.

Только не это.

Бен, чертов, Харрис. Его никто не приглашал, и судя по волнению в зале, некоторые тоже его узнали. Этоежегодный благотворительный гала-вечер «Hathaway» . В другой ситуации мы еще можем поддерживать подобие светской беседы, но только не здесь.

Сиди на своей стороне окопа, приятель.

Ада легонько помахала ему рукой, и мне показалось, что я сейчас потеряю сознание от прилива адреналина. Это было похоже на сошедший с рельсов поезд, на летящий к земле самолет, и я видел лишь один способ предотвратить крушение.

Я высоко поднял свою табличку.

— Десять тысяч долларов.

Аукционист одарил меня широким, восторженным взглядом.

— Десять тысяч долларов от человека, которому мы обязаны сегодняшним вечером! Десять тысяч долларов, дамы и господа. Есть желающие перебить ставку? Кто-то готов перебить самого генерального директора?

Слышны шепотки и шевеление, но никто не решается возразить. Взгляд Ады встретился с моим через весь зал. Я даже не повернулся посмотреть на Бена Харриса. Пусть знает: этот аукционный зал – мое королевство.

Ада выглядела совершенно потрясенной. Никаких тебе приветственных махов рукой или подмигиваний, и, пожалуй, мне это даже понравилось – удивить ее настолько сильно. Мне казалось, я вижу, как лихорадочно крутятся мысли в ее голове.

Пусть она проведет со мной еще один вечер и посмотрит, понравится ли ей.

ГЛАВА 15Ада

Грант сделал ставку на меня.

Только об этом я и думала, когда спускалась с помоста и брала его под руку. Его глаза оставались непроницаемыми – темными и спокойными, как гладь озера, – но я чувствовала, как напряжены его мышцы под рукавом.

Из-за победы ли? Или потому, что здесь был Бен?

Я бы не вынесла, если бы он выкупил меня только из-за Бена, чтобы обозначить территорию в этой глупой войне между аукционными домами.

— Почему он здесь?

— Понятия не имею. Его не приглашали, но уверен, он явился, чтобы устроить шумиху.

Мы направились к одному из столиков в глубине зала, подальше от толпы и продолжающихся торгов.

— Только не говори охране, чтобы его выставили. Это устроит лишнюю сцену, — предупредила я.

— Не беспокойся. Не стану. — Грант осушил бокал с шампанским. — Пусть ведет себя непрофессионально сколько угодно, но «Hathaway» потакать этому не собирается.

Тишина между нами затянулась, и я была признательна за то, что мы оказались вдалеке от чужих глаз.

— И что теперь делать?

Я рассмеялась.

— Я твой приз. Тебе и решать.

Грант покачал головой.

— Наверняка у них был какой-то план. Танцы, например, когда аукцион закончится.

Я оглянулась и увидела, что на помостах осталось всего несколько человек.