Ежегодный бал был одной из старейших традиций «Hathaway» . Лист ожидания тянулся на километры, желающих попасть семей было хоть отбавляй, а ожидания зашкаливали.

— В этом году мы выбрали серебряную тему. Что-то вроде зимней сказки – стильно и элегантно. — приглашенный специалист со стороны, нанятая для этой работы женщина, выглядит очень довольной, заложив карандаш за ухо.

— Понятно, — бросил я. — Потрясающе. А Сара? Что насчет лотов для аукциона?

Сара подалась вперед – слава богу за мой собственный персонал – и принялась зачитывать десятку лучших лотов.

— Как видите, пожертвования оказались весьма щедрыми – как от частных доноров, так и от компании. Нет сомнений, что мы соберем не меньше, чем в прошлом году.

— Я хочу перекрыть эту сумму.

— Знаю. И, кажется, у нас припасен пара сюрпризов. Будет несколько журналистов, они освещают мероприятие как обычно. Красная дорожка и фотозона будут организованы в холле.

— Звучит неплохо. Оставляю это в ваших надежных руках. Больше ничего утверждать не нужно?

— Нет, сэр.

Они оставили меня наедине с собственными мыслями, которые в последнее время норовили свернуть совсем не туда. Раньше на подобные мероприятия меня сопровождала Виктория, но это было несколько месяцев назад. Я не звал женщин на свидания и ни с кем не флиртовал с тех пор как… с тех пор как Ада начала здесь стажировку. Каким-то образом все мысли снова и снова возвращались к ней, словно она была Римом, куда ведут все дороги.

Пожалуй, стоит выяснить, собирается ли Ада с кем-нибудь идти. Если она идет с парой, мне ни в коем случае нельзя появляться там одному.

Я возвращался на исполнительный этаж после ланча с клиенткой (долгая, муторная встреча, но она наконец-то согласилась заключить с нами договор), когда в лифт со мной зашла администратор с ресепшен.

— Сэр, — кивнула она, прижимая к груди огромный букет белых роз. Ей приходилось держать его обеими руками. Она нажала кнопку нужного этажа.

— Куда вы направляетесь? — насколько я знал, сегодня ни у кого не было встреч с администрацией или ресепшен. Девушка слегка занервничала, и я почувствовал себя виноватым за то, как резко это прозвучало.

— Это доставили для Ады Хэтуэй. Из соображений безопасности курьера, конечно же, не пустили внутрь. Так что я взяла на себя смелость сама отнести их.

— А… — внутри меня вспыхнула острая, кислотная волна гнева. Ей присылают цветы. Спустя всего неделю после того, как она скромно стояла на моем пороге с еще теплым шоколадным печеньем и совершенно ненакрашенным лицом.

Администратор испугалась моего сухого тона. Я подавил раздражение и постарался заговорить нейтрально.

— Он не сказал, от кого они?

Она покачала головой, тогда я протянул руку и нашел маленькую записку, прикрепленную к одной из роз. К черту вторжение в личное пространство.



Карточка была изготовлена из плотной бежевой бумаги, на ней красовался золотой логотип «Jack and Thorns».

Ярость и страх сменяли друг друга внутри меня, заглушая любые остатки здравого смысла. Двери открылись, администратор вышла первой, быстрым шагом направляясь через холл к открытым кабинкам, где стоял стол Ады. Я следовал по пятам.

Когда мы вошли, все подняли головы, и стук клавиш смолк.

— Для Ады Хэтуэй, — пискнула девушка, протянула букет Аде и тут же ретировалась.

— Спасибо! — крикнула ей вдогонку Ада. Волосы были зачесаны назад, сама она выглядела юной и удивленной – ничто в ней не напоминало высокомерную светскую львицу, ворвавшуюся сюда в первый же день. Она подняла взгляд на меня, и на секунду в ее глазах мелькнуло удивление. Неужели она подумала, что цветы от меня?

Затем она заметила выражение моего лица.

— Посмотри, от кого они, — бросил я.

Она перевернула карточку, и я заметил, как ее губы презрительно скривились. Едкое чувство ревности чуть не выбило у меня воздух из легких. Ей что, понравилось?

— Ого. Какая наглость.

— От кого? — Сара наклонилась через плечо Ады, прочла записку и возмущенно фыркнула.

— Как он смеет?

— С чего это он вдруг присылает тебе цветы? — спросил я.

Ада пожала плечами.

— Полагаю, по той же причине, по которой он задирал тебя на мероприятии две недели назад. Он новичок, жаждет успеха и хочет убедиться, что мы знаем, кто он такой и что он здесь всерьез и надолго.

— Плюс ко всему у него явно суицидальные наклонности, — пробормотала Линда со своего места.

— Думаю, это явно задумывалось как шутка, — заметила Ада. — «Ты – величайшее сокровище «Hathaway» ». Я уж точно не сокровище, так что тут игра слов на нескольких уровнях. Наверняка он знает, что мы снова обошли их по продажам старых мастеров.

Другими словами, пытался вывести нас из равновесия. Если раньше этот тип мне просто не нравился, то теперь мое отношение к нему не шло ни в какое сравнение.