— Потому, что это был самый легкий путь. Мне не нужно было говорить ни о чем сложном. Они просто... создают много шума.

— И заглушают тишину.

Я кивнула, закрыв лицо руками:

— С тобой бывает на удивление легко разговаривать.

— Когда я не веду себя как мудак, имеешь в виду?

Я усмехнулась.

— Именно.

Он отодвинул от себя одну из коробочек. Почти половина еды осталась нетронутой, но из нее получится отличный обед. Мы убрали все в холодильник в тишине, полной уютного единения. Из колонок доносился мягкий, бархатный голос Эллы Фицджеральд. Я гадала, как он нашел мой плейлист и почему выбрал именно этот. В животе затрепетали нервные мурашки. Теперь мы были друзьями, как он и хотел.

Но каждая клеточка моего тела кричала о большем. Хотелось увидеть его тихую силу, снова почувствовать его руки на себе. Целовать Гранта было все равно что впервые попробовать лучший наркотик, который навсегда портит для тебя любые другие. Я не была уверена, смогу ли когда-нибудь захотеть чего-то еще.

— Присаживайся на диван, — предложила я. — Кажется, у меня где-то завалялась бутылка вина.

Наступила пауза, и я затаила дыхание, ожидая отказа, но Грант лишь кивнул:

— Хорошо.

Я протянула ему бокал и опустилась на диван рядом с ним. Его длинные ноги почти полностью скрывались под журнальным столиком, в моей квартире он выглядел очень элегантно. Невозможно забыть, что на мужчине смокинг. Каждый раз, когда смотришь на него, это впечатляет снова и снова. Их нужно запретить законом.

— Грант?

— Мм?

— Почему ты сделал ставку на меня сегодня вечером?

Он покрутил вино в бокале, наблюдая, как оно кружится.

— Из-за Бена Харриса, «Jack and Thorns».

У меня внутри все оборвалось. Ну конечно. Все на благо компании, всегда. Компания на первом месте. Я поставила бокал, ненавидя внезапный и совершенно иррациональный прилив смущения и подступающих слез. Я заставила его прийти сюда и учиться есть палочками, в то время как он, как и всегда, хотел держаться профессионально.

— И… — он замолчал и с досадой потер переносицу. — Это не благородное чувство.

— Что именно?

— Ревность. Я не вынес бы мысли о том, что он проводит с тобой время. Да и кто угодно другой, на самом деле, особенно тот, кто так упорно пытался ухаживать за тобой, с какой бы то ни было целью.

Я сглотнула.

— А я думала, ты хочешь быть только друзьями.

— Я тоже так думал, — прошептал он. — Вернее, я всегда знал, что так будет лучше.

— Из-за компании?

Он медлил с ответом.

— Да, — произнес он наконец. — Из-за компании.

— Я не буду работать там вечно, — я придвинулась поближе на диване, пока наши плечи не соприкоснулись, а колени не коснулись друг друга. — И, Грант?

— Да?

— Даже если бы он выиграл, я бы никогда не показала ему «Pork and Moos». И никогда не стала бы учить его пользоваться палочками для еды.

Губы Гранта тронула та самая мягкая, ироничная улыбка, которая, как мне казалось, предназначалась исключительно для меня.

— Для меня это честь.

Он сидел так близко, что я чувствовала исходящий от него жар и видела золотистые крапинки в его карих глазах. Я подняла руку и запустила пальцы в его густые, все еще влажные пряди. Мне казалось, он перестал дышать.

— Я ни о чем другом не могла думать, кроме тебя, с того раза в хранилище, — прошептала я.

— Я тоже. Это плохо сказывалось на моей продуктивности, — он убрал мои волосы назад, наклонился ближе, а затем поцеловал меня.

Горячие, лихорадочные касания его губ и языка заставляли меня задыхаться в желании большего. Его пальцы скользили по моим обнаженным рукам, изгибу шеи, коже на спине. Везде, где он касался меня, вспыхивал огонь. То, что зрело между нами неделями, вырвалось на свободу, и я боялась, что мы просто сгорим в этом пламени.

Я дернула за шелковые лацканы его смокинга, и он с легкостью сбросил пиджак, а сильные руки крепко обняли меня.

— Иди сюда, — простонал он, увлекая меня на себя. Мои колени устроились по обе стороны от его бедер, пока мы целовались с исступленным желанием. Снова то хранилище – буря, настоящий пожар.

Его тело было твердым там, где я была мягкой, непоколебимым, пока я таяла на нем. Его рука плавно опустила тонкую бретельку моего платья с плеча. По коже побежали мурашки.

Язык скользнул по моим губам, лишая дыхания. Мы целовались и целовались, стремясь быть все ближе и глубже, словно наши тела могли стать единым целым вопреки слоям одежды между нами.

Моя рука скользнула вниз по его застегнутой рубашке, очерчивая пуговицы, пока не легла на твердый бугор в брюках его костюма. Ни за что на свете сегодняшняя ночь не будет игрой в одни ворота, как в прошлый раз.

Грант прервал поцелуй и откинулся назад. Мы смотрели друг на друга, пока между нами нарастало томительное напряжение. В его глазах созревало решение – я знала, что в моих выбор уже давно был очевиден.