В центре просторной гостиной на первом этаже располагались камин и телевизор. Стены были белыми, цвета – сдержанными, а на стенах висели крупные полотна современного искусства.

— Контемпорари, — произнесла я. — А я думала, ты фанат старых мастеров.

Грант пожал плечами.

— Интеллектуально – да. Но я не могу окружать себя всем этим великолепием еще и дома.

— Предпочитаешь все новое и хаотичное? — я улыбнулась.

— Именно. Это Джексон Поллок, — он указал на полотно рядом с винтовой лестницей, представлявшее собой прекрасный хаос из синих и бежевых оттенков. — Наверное, продам его, когда рынок будет подходящим.

Значит, материальные вещи не имели для него сентиментальной ценности. Меня это не удивило, учитывая минималистичную холодность его квартиры. Пространство, оформленное человеком, который ценит лишь функциональность: дом должен быть красивым, эффективным, качественно сделанным. И точка.

— Зачем ты на самом деле пришла, Ада?

Было что-то в его взгляде и глубоком баритоне, что делало невозможным лгать или отшучиваться. Я понимала, что он мне не поверит, а выносить его взгляд, полный разочарования от того, что во мне нет ничего глубокого, я была не в силах.

Тогда – правда. Я глубоко вздохнула.

— Я боялась, что ты избегаешь меня после всего случившегося. Сначала поездка, потом твоя болезнь...

— Я не избегал. На этой неделе не все крутилось вокруг нас. Поездка была спонтанной, ради давнего клиента, у которого возникли срочные запросы.

Нас. Он назвал нас «нами».

— Конечно. Это был глупый страх, но отделаться от него я не могла.

Он прислонился спиной к дивану, засунув руки в карманы брюк. Никому не позволено выглядеть настолько потрясающе, когда болеешь.

— Я понимаю. Но бояться нечего. У нас все хорошо, как мы и обсуждали ранее.

— Все хорошо, — эхом отозвалась я, вспоминая, какими были его губы на моих всего неделю назад. На мне. Это была очень, очень плохая идея для моей силы воли.

Возможно, он догадался, о чем я думаю, потому что взгляд Гранта внезапно скользнул по моим губам и шее.

— Спасибо за печенье, — произнес он.

— Не стоит.

— Увидимся в понедельник.

— Да. Если ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы выйти на работу.

— Буду.

— Уверена. Раз уж у тебя есть чудо-средство.

Его брови на секунду сошлись на переносице, прежде чем лицо разгладилось.

— А. Домашняя выпечка. Да, разумеется.

— Принимать каждый час, — строго произнесла я. — Наносить на пораженный участок.

Грант криво улыбнулся, придерживая для меня дверь, пока я натягивала пальто.

— Как доктор прописал.

— Пока, Грант.

— Пока, Ада.

ГЛАВА 14Грант

Следующую неделю я провел, сосредоточившись на работе.

Вернее, пытаясь сосредоточиться. К моему огромному недовольству, огромных усилий стоило отвлечься от шелковых юбок, дрожащих ног и розовых губ и вернуть мысли к текущим задачам. А хуже всего были пылающие щеки, застенчивые улыбки и предложения домашнего долбаного печенья.

Что делало ситуацию еще хуже? То, что она сидела в приемной прямо за дверью моего кабинета.

Что делало ее по-настоящему невыносимой? То, что она была Адой Хэтуэй – запретной для меня в тысяче, в миллионе разных смыслов. Видеть ее в своей квартире не должно было волновать или впечатлять меня, но оказалось и тем, и другим. Вопреки всякому здравому смыслу, я хотел снова видеть ее там.

И пусть это жилье никогда особенно не отличалось уютом, оно было моим, а теперь изменилось навсегда из-за ее короткого визита и невозможности забыть простую истину: она живет всего в пяти минутах ходьбы.

Она испекла для меня печенье. Я даже не припомню, когда кто-то в последний раз делал для меня что-то подобное. Это было безумно вкусно и служило осязаемым доказательством того, что влечение между нами определенно было взаимным, и что она надеялась продолжить наше общение. Но дружба с Адой была похожа на зажженный фитиль, и я знал, что так или иначе сгорю дотла. Мы не могли быть вместе. Да даже в качестве друзей она захочет большего. Больше личных подробностей, больше эмоций, больше откровений.

Я вздохнул и посмотрел на открытую папку на столе. Фотографии и записи из органов опеки, мое свидетельство о рождении, редкие юридические документы, когда-то подписанные моей матерью. Выписка из первого приюта. Я лишь бегло просмотрел ее. Не то чтобы я и так не догадывался, что они думали обо мне.

Частный детектив, которого я нанял, чтобы отыскать хоть какую-то информацию о моей матери, пока нарыл совсем немного. С каждым новым отчетом я понимал: пора сворачивать эту лавочку. Ничего ценного из этого не выйдет, да и пользы от этих сведений мне никакой. Но в этом деле оставалась какая-то недосказанность, а я не любил оставлять хвосты.

— Мистер Вуд? Комитет по организации благотворительного бала пришел за вашим окончательным одобрением.

— Пусть войдут.