Грант посмотрел на меня с непоколебимым спокойствием – тихий остров посреди бушующего моря.

— Знаю, — ответил он. — Но я не слышал этого от тебя.

А я никому не рассказывала об этом уже очень, очень давно. Я бросила терапию после второго сеанса из-за бесконечного ковыряния в ранах. Но, пожалуй, пришло время попробовать снова.

— Он ушел выпить с друзьями. Был обычный четверг, ничего особенного. Я уткнулась в книгу о Боттичелли, потому что через два дня нужно было сдавать эссе. «Только не перенапрягайся, Ада», — крикнул он мне перед тем, как за ним захлопнулась дверь. Он всегда так делал – хлопал дверями. Словно в нем бурлило столько энергии, что она не помещалась внутри.

Я сглотнула, играя с одним из колец и крутя его туда-сюда. Мы замедлили шаг, превратившись в улиток на фоне города, несущегося на бешеной скорости.

— Он взял нашу машину – ту, что папа подарил нам на двадцать первый день рождения. Она была у нас на двоих, но мы жили рядом с колледжем и особо в ней не нуждались. Макс пользовался чаще. Раньше я отчитывала его за вождение навеселе, хотя выпивал он обычно немного. Он лишь отмахивался и обещал, что больше так не будет.

Дыхание сбилось; я чувствовала, как боль и слезы подступают к горлу, царапая его изнутри. Грант ничего не говорил. Каким-то образом его спокойное, надежное присутствие позволяло мне продолжать.

— В его телефоне я была указана как контакт для экстренной связи. Фельдшер позвонил мне сразу после полуночи.

«Это сестра Макса Хэтуэя?» — спросил властный голос, и ужас впился в меня когтями.

— Позже я узнала, что он погиб от удара сразу же. Думаю, они рассчитывали, что это меня как-то утешит, облегчит боль. «По крайней мере, он не мучился», — сказала одна из медсестер. По крайней мере. Словно от этого становилось легче. Какая разница, умер он за минуту или за двадцать? Ему был двадцать один год, и он исчез – вот так просто, в одно мгновение.

Мы окончательно остановились. Грант поднял руку и коснулся пальцами моей щеки, его пальцы стали влажными от слез.

Я сглотнула: — Прости.

— Не извиняйся.

— Наш отец замкнулся в себе сразу же. Не думаю, что он осознал случившееся. Во всяком случае, еще очень долго не мог.

— Не уверен, что он осознал это и теперь.

Я почти не слышала Гранта, воспоминания поглотили меня целиком.

— Знаешь, что он сказал? «Слава богу, он никого не убил». Я понимаю, что он имел в виду. Но ведь не прошло еще и суток! В приемном покое у меня началась истерика. Я помню, как кричала: «Он убил себя!» Разве могло быть что-то хуже?

Я покачала головой, пытаясь отстраниться от чувств внутри меня. В тот день я потеряла семью, последнюю ниточку. Папа старался изо всех сил, оставшись без мамы, но этого никогда по-настоящему не хватало.

Грант обнял меня за плечи.

— Мне жаль, — произнес он. — Правда.

— Спасибо.

— Пойдем, — сказал он. — Ресторан уже близко. «Pork and Moos», верно? Мне еще предстоит освоить палочки.

Переходя дорогу, я издала тихий, дрожащий смешок. Есть что-то особенное в людях, способных слушать о тяжелых вещах без неловкости и смущения. Очень многие мои друзья отдалились после смерти Макса, не выдерживая моего горя. Они бормотали «мне жаль», стоило заикнуться о чем-то, связанном со смертью, боясь спровоцировать мою грусть. Словно мне нужно было напоминать о том, что я держала в себе каждую минуту каждого дня.

Самое худшее уже произошло. «Тебе разрешено произносить слово «мертв»», — сказала я как-то подруге детства. Именно это с ним и произошло, и никакой красивый эвфемизм в мире этого не отменит.

После этого она перестала звонить, а я нашла другие способы заглушить боль.

Грант не отстранился. Он привел нас к столику в углу и попросил у официанта меню и большую бутылку газированной воды.

— Что ты заказывал для нас в прошлый раз? Когда принес еду в офис?

— Красный карри и пад-тай.

— Точно. Пад-тай был хорош. Возьму его снова.

Я улыбнулась, изучая меню невидящим взглядом. Проводить с ним время оказалось так легко и непринужденно. Уж и не помню, когда в последний раз с кем-то бывало так просто. — Как смело.

— Только когда оно того стоит.

Я прикусила губу, пряча улыбку, когда подошел официант. Грант сделал заказ первым, после чего официант с унылой улыбкой повернулся ко мне:

— А вам, мисс?

— Мне всю дегустационную карту и пачку сушеных манговых чипсов. И еще четыре пары деревянных палочек, пожалуйста. Все с собой.

— С собой?

— Да. Огромное спасибо.

Официант кивнул, быстро записывая все в блокнот – в это время дня он, вероятно, встречал заказы куда более странные. Было что-то успокаивающее в этом заведении с треснувшей плиткой и мерцающим неоном. Здесь точно знал, чего ожидать.

— С собой, Ада?

Я одарила Гранта ангельской улыбкой:

— Ага. Едем ко мне.