— Я заметил, — он жестом пропустил меня вперед, а затем шагнул в лифт следом. — Притворяться у тебя тоже получается отлично.

— Как и у тебя.

Он скептически приподнял брови:

— Едва ли.

Я криво улыбнулась.

— Ты прав. Не настолько хорошо, как я. Но мне кажется, ты часто носишь маску.

— Разве не все мы?

— Циничный взгляд на вещи, — я выудила ключи из слегка промокшей сумочки. — Но, пожалуй, так и есть.

— Я знал, что в душе ты реалистка.

Я усмехнулась и открыла дверь своей квартиры. Она не была безупречно чистой – совсем нет, – но я вдруг очень обрадовалась своему решению навести порядок в минувшие выходные.

— Можешь поставить еду на кухонный стол, — бросила я Гранту, направляясь на поиски чистых полотенец. Пока я рылась в шкафчике в ванной, до меня донеслись шуршание пластика, скрежет отодвигаемых стульев, а затем мягкие, неторопливые звуки джаза.

Он сидел за моим кухонным столом, широко раскинув длинные ноги. Он сбросил пальто, и аккуратно повесил на спинку стула. Стол был заставлен небольшими картонными коробочками, а кухню наполнял аромат теплой азиатской еды. Он распаковал пару палочек для еды и уставился на них как на врага.

Густые волосы Гранта прилипли к голове, причудливыми прядями рассыпавшись по лбу. Я бросила в его сторону чистое полотенце, подавляя безумное желание убрать эти пряди со лба.

— Для твоих волос, Джастин Тимберлейк.

Он принялся тщательно вытирать волосы теми медленными и сосредоточенными движениями, которые теперь вечно будут ассоциироваться с ним, и ухмыльнулся. Было в этом что-то мальчишеское – будто ему не тридцать, а восемь. Грант Вуд, на моей кухне, насквозь мокрый и вот-вот научится пользоваться палочками. От этого зрелища мне захотелось поставить под сомнение законы природы и самой Вселенной. Существует ли вообще гравитация? А законы термодинамики?

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил он, выныривая из-под полотенца с наполовину сухими, растрепанными волосами.

Я откашлялась.

— Потому что ты выглядишь испуганным. Из-за каких-то жалких деревянных палочек, Вуд.

— Очень смешно. И я не испуган.

— Отличный выбор музыки, — добавила я и принялась тереть полотенцем собственные волосы. Скоро они превратятся в беспорядок, а вовсе не в те гладкие локоны, которым я предпочитала.

— Ты заказала еды на целую армию.

— Мы попробуем все, — предупредила я его. — Учиться будет проще, если попробовать больше разных текстур и блюд.

— Ты все это только что выдумала, Ада.

Я усмехнулась и села напротив него.

— Возможно. Но я дочь аукциониста. Продавать – это у меня в крови.

Он приподнял бровь в легком веселье.

— То есть вешать лапшу на уши – это у тебя в крови.

— Одно другому не мешает. Ну же. Я хочу, чтобы ты связал палочки у самого основания, — я протянула ему маленькую резинку для волос.

Он тупо уставился на нее: — Ты хочешь сказать, что я начинаю со страховочными колесами?

— Именно. Поэтому, полагаю, тебе не хотелось бы делать это на публике.

— Ты выставляешь мое эго таким хрупким, — подразнил он. Но все же скрепил палочки у основания резинкой. Вся эта ситуация казалась сюрреалистичной, как будто из какого-то нелепого сна. Всего день назад я думала, что он, возможно, даже не захочет со мной дружить, а теперь я учу его пользоваться палочками для еды тем же способом, которому нас с Максом учили в детстве. Что ж, такова жизнь, полагаю?

— А теперь держи их так... да, ровно так. Указательный палец сверху. И затем ты... Да, именно так! А теперь попробуй что-нибудь съесть.

Он осторожно подцепил кусочек тофу из одной коробочки и отправил в рот. Я молча наблюдала за ним.

— Ого! Да у тебя талант.

— Когда убирается резинка?

— Когда тебе станет достаточно комфортно попробовать без нее. Может, позже, или в следующий раз.

Он тихо, мягко рассмеялся и потянулся за пад-таем.

— Из всего, чем можно было заняться сегодня вечером...

— Провести время с другом – не то, чего ты ожидал?

Грант остановился и посмотрел на меня.

— Нет. Полагаю, нет.

— Я думаю, ты из тех людей, у которых не так много друзей.

— Спасибо, — Грант высыпал немного риса из коробки на свою тарелку, помогая себе палочками. — А ты умеешь делать комплименты.

Но в его голосе не было раздражения, и я рассмеялась:

— Прости. Но ты же понимаешь, о чем я? У меня их тоже немного.

— Ни за что не поверю.

— Почему нет?

— Потому что ты – это ты, — он помахал в мою сторону палочками, в его глазах играло веселье. — Тут и объяснять нечего.

— Что?

– Ты Ада Хатауэй. Ты... сияешь, — он пожал плечами, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — И я достаточно знаю тебя, чтобы понимать: у тебя полно друзей для вечеринок.

Я покраснела, сосредоточившись на открывании другой коробочки.

— Ты прав. Но лишь очень немногих из этих людей я бы назвала друзьями.

— Тогда зачем ты проводишь с ними время?