— Думаю, отчасти да. Но мне нравилась учеба. Хотя, пожалуй, дизайн мне ближе – рисование, живопись. Творчество.

Он принял из моих рук печенье, слегка нахмурившись.

— Я думал, ты заказывала в тайском ресторане?

— Они специализируются на фьюжн-кухне, — ответила я с максимально серьезным лицом. — Суши, китайская и тайская еда – все в одном меню.

Он улыбнулся, вскрывая упаковку.

— Кажется, я сто лет таких не ел.

— И как ты только выживал без их мудрых указаний? Что у тебя?

Грант вытащил узкую полоску бумаги.

— «Любовь необходима человеку так же, как еда и крыша над головой». Ха. Ну вот, я вспомнил, почему так редко их читаю.

— Ну признай же, с этим сложно спорить.

— Ага, — хмыкнул он. — А у тебя что?

Я развернула свой бумажный свиток.

— «Грамотно спланированное время – верный признак порядка в голове».

Я даже не успела дочитать, как услышала смех Гранта. Он был бархатистым и глубоким, и я мгновенно поняла: я захочу услышать этот смех снова. Найти способ рассмешить его еще раз.

— Что? — я потянулась к нему и шутливо хлопнула по руке. Мышцы под пальцами были твердыми. — Что смешного?

— Ничего. Просто из всего, что могло тебе выпасть... Ада, даже тебе это должно казаться ироничным.

И мне казалось.

— Что ж, мистер Вуд. Если мне нужно навести порядок в голове, то тебе срочно требуется любовь. Эй, не закатывай глаза. Не я придумывала правила. Печенье так сказало.

Он усмехнулся и бросил свою пустую коробку в пакет.

— Ну да. Какая наглость с моей стороны спорить с судьбой.

— Отдай сюда.

Я забрала у него пакет и выбросила в урну у двери кабинета. На обратном пути меня поразило количество книг у него в кабинете. Они занимали всю дальнюю правую стену – в кожаных переплетах и ярких обложках. Я провела рукой по корешкам на одной из полок:

Артефакты римской Британии.

Этрусские ювелирные украшения.

Собрание сочинений Микеланджело.

Кабинет был настоящей библиотекой.

— И сколько из этого ты реально прочитал?

Грант поднял на меня взгляд.

— Почти все, — сказал он и снова вернулся к папке с документами. Но, должно быть, почувствовав мое немое недоверие, вновь скользнул по мне взглядом. — Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать.

— Быть всезнайкой?

— Читать.

— Очень смешно.

— Глядишь, и в голове порядок появится.

— Мои профессора на факультете истории искусств в Йеле слюной бы изошли от такой коллекции. Тут можно лекции читать.

Он хмыкнул.

— Ну да.

— Ты ведь не учился в университете, правда? — спросила я. Это была провокация и догадка, но по тому, как его взгляд мгновенно впился в меня, я поняла, что попала в точку. Повисшая между нами тишина сгустилась, вибрируя от неловкости и внезапного тепла.

— Я занимался другими вещами, — ответил он наконец, отведя взгляд. Он стал пролистывать документы быстрее, чем человек способен читать. — Многие из тех, кто сюда приходит, козыряют своими дипломами и статусом экспертов. Они хороши в своем деле, и мне нужны специалисты. Но никто не знает обо всех наших отделах столько, сколько знаю я.

В это я охотно верила – особенно если он коротал вечера и выходные в компании этих книг. Неудивительно, что он так быстро добился успеха. Но чем же он занимался до «Hathaway» ? Отец всегда называл Гранта человеком, который сделал себя сам и добился богатства собственными силами, хотя раньше мне не было дела до подробностей.

Грант казался настоящей загадкой. Загадкой растрепанной, взвинченной, очень мужественной и чертовски притягательной.

— Какую книгу посоветуешь? Чтобы я могла начать разбираться со своей головой и своим графиком?

Он поднялся изо стола – высокий, собранный – и подошел к дальнему краю стеллажа. Нужную книгу он нашел мгновенно.

— Держи, — сказал он, остановившись в шаге от меня. — Дэниел Левитин, «Организованный ум».

— Она реально стояла у тебя в кабинете?

— Да.

Я прищурилась.

— Ты что, подкупил курьера, чтобы он подложил мне то печенье?

Грант едва заметно усмехнулся уголком губ.

— Нет. Почитай, если хочешь.

— Ладно.

Наши пальцы соприкоснулись, когда я забирала у него книгу.

Я сглотнула.

— Спасибо. Теперь моя очередь помогать тебе искать любовь?

— Я ничего не жду взамен, — тихо пробормотал он.

— Ладно.

Воздух между нами замер, стал густым и пьянящим. Грант стоял так близко, что я чувствовала тонкий шлейф его одеколона и едва уловимый, мужской аромат его кожи. И в какой момент он начал так действовать на меня? Мы оба замерли, застигнутые врасплох внезапным притяжением.

— Иди домой, Ада, — тихо сказал Грант. — До завтра.

Я кивнула, не доверяя собственному голосу, собрала свои вещи и сбежала.

ГЛАВА 10Грант

Ада положила на стол большую стопку желтых папок.