— Не сиди слишком долго, — сказала она с подмигиванием, которое я решила не расшифровывать. Линда знала меня с самого детства. Если она на что и намекала, так это на мои былые тусовочные времена. Но уж точно не на что-то между мной и Грантом.

Он все так же сидел за большим рабочим столом в своем кабинете, перед ним были хаотично разложены бумаги. Густые волосы растрепались, словно он только что в досаде запускал в них пальцы.

Он поднял глаза, когда я вошла.

— Еда?

— Даже великий Грант Вуд не может работать без топлива.

Я принялась распаковывать коробочки, пока он аккуратно расчищал для них место, отодвигая свои драгоценные бумаги подальше от возможных жирных пятен.

— Тайская?

— Ага, и спринг-роллы. Тебе не нравится?

— Нравится, — ответил он. — Просто не думал, что тебе тоже.

— Это еще что значит? — рассмеялась я.

Он качнул головой.

— Ну, это все-таки не фуа-гра и не лобстеры.

— Эй, я люблю любую еду и ничем не брезгую. И вообще, кто бы говорил! Я видела, как ты рулил на «Астон Мартин» прошлым летом, приятель.

— Да, но я-то рос не в... Ладно, неважно, — Грант качнул головой. — Спасибо, что принесла еду.

— Разумеется. Мои знания лучших доставок еды в городе должны же хоть когда-то пригождаться. Палочки?

— Нет.

— Почему? — усмехнулась я.

— Я не ем палочками.

Я выгнула бровь.

— Иными словами, даже не пробовал.

Он закатил глаза.

— Да, именно это я и имел в виду. Давай сюда еду, не держи ее в заложниках.

Грант потянулся через стол и взял одну из коробок. Он отправил в рот порцию пад-тая, и я на секунду засмотрелась на его губы. Раньше я как-то не замечала, какие они у него чувственные и какие у него длинные ресницы. Он действительно был чертовски привлекателен. Точно не мой тип, но я умела ценить красоту. В конце концов, я училась на искусствоведческом.

В конце концов, я училась на искусствоведческом.

— Все остальные уже ушли, — сказал он. — Я не жду, что ты будешь засиживаться допоздна. Уже поздно.

— И дать тебе еще один повод назвать меня бесполезной? Ну уж нет.

Он поднял бровь.

— Заслужил.

— К тому же остальных дома ждет семья, — я пожала плечами. — А меня нет. Подозреваю, тебя тоже?

Он качнул головой, все так же наклонившись над лапшой. Я и так об этом догадывалась, конечно. Грант не носил обручального кольца, хотя в светской хронике и арт-глянце его постоянно снимали в компании женщин.

Было что-то странное в том, чтобы видеть его таким – в одной рубашке с засученными рукавами, с широкими плечами, расслабленными за едой, а не напряженными в работе, и с растрепанной укладкой. Я мотнула головой и попыталась сосредоточиться на своем красном карри и на том факте, что засиживаюсь допоздна с мужчиной, которого презирала столько лет. Какая ирония.

Я подняла глаза и увидела, что Грант мертвой хваткой сжимает свежий номер журнала «Jack and Thorns», держа вилку в другой руке.

— Я не могу позволить «Hathaway» проиграть, — произнес он.

— Подожди. Никто и не говорит про проигрыш! Это просто здоровая конкуренция. Их доля рынка по-прежнему меньше нашей. Мы что-нибудь придумаем.

Грант смотрел на логотип «Jack and Thorns» так, будто это был сам дьявол, и молчал. Я потянулась через стол и осторожно забрала журнал из его пальцев.

— Эй, — сказала я. — Что ты сделал в первые же полгода работы в компании?

Грант поднял на меня взгляд.

— Что?

— Ты организовал крупнейшую аукционную сделку современного искусства в новейшей истории.

Уголок его губ дернулся.

— Двести восемьдесят семь миллионов долларов за один час.

— И ты сделал это в свой первый же год в «Hathaway». Тебе тогда было всего двадцать четыре.

Взгляд Гранта полностью сфокусировался на мне.

— А ты следила за мной.

Я закатила глаза.

— Еще бы. Отец с момента твоего прихода ни о ком другом говорить не мог.

Он хмыкнул.

— Ну да.

— К тому же, в скольких городах по всему миру у нас теперь есть представительства?

— В сорока семи.

— А сколько новых отделов было открыто под твоим руководством?

— Восемь, — в его глазах блеснул озорной огонек. — Знаешь, выслушивать список своих заслуг из уст Ады Хэтуэй – это последнее, о чем я мог подумать сегодня вечером.

— Забавно, как поворачивается жизнь, правда?

Он снова провел рукой по волосам, и они шелком скользнули сквозь его пальцы. Я на миг замерла, подумав о том, каково это – запустить пальцы в его шевелюру. Какими мягкими они были бы у него на затылке.

— Я не знал, что ты изучала историю искусств, пока Линда сегодня утром не сказала.

— А ты что, не смотрел мое резюме перед набором? — усмехнулась я. — Уверена, мы обсуждали это на собеседовании.

Он закатил глаза.

— Очень смешно.

— Будто у меня был выбор, на кого учиться, — я загнула края пустой коробки и убрала ее в пакет.

— Ты правда так чувствуешь? Что была должна?

Я отыскала два печенья с предсказаниями, спрятанные под горой салфеток и пакетиков с соевым соусом.