— Досадно, что ее не выставили на аукцион. Часть вины я беру на себя, конечно. Мне не следовало доверять Аде столь важную задачу.

— Нам повезло, что мы смогли продать ее по фотографиям с вашего диска.

— Думаю, новые владельцы останутся довольны.

— И вы не давали Аде прямого указания сообщить отделу редких книг и рукописей, что первое издание перемещать не нужно, потому что оно – цитирую – «требует бережного обращения»?

Микаэла выглядела шокированной. Надо отдать ей должное: играть она умела.

— Зачем бы я стала так делать? В «Hathaway» работают прекрасные специалисты, разумеется, мы могли переместить лот, несмотря на его возраст и хрупкость.

— Вот именно. Если только вы не сделали это нарочно, чтобы подставить Аду.

Микаэла качнула головой.

— Сэр, это дикие обвинения. Зачем мне так рисковать своей работой? Ада сама вам это сказала? Не верьте ее лжи.

— Ее лжи, — повторил я, кивнув, будто был с ней согласен.

— Да. От нее с самого прихода одни неприятности. Она так и не доказала, что достойна здесь работать.

— А вы дали ей шанс это доказать?

Микаэла растерялась от того, как резко изменился мой тон.

— Да. Но она им не воспользовалась.

— Она здесь всего четыре дня, — произнес я. — И с этим ко мне пришла не Ада. Кое-кто лично слышал, как вы давали ей это указание.

Лицо Микаэлы вытянулось.

— Это невозможно.

— Что вас кто-то услышал?

Она еще раз качнула головой.

— Сэр, я... Это было сделано лишь для того, чтобы показать вам то, что и так все знали: она не подходит нашей компании.

— И вы решили взяться за подтасовку фактов вместо того, чтобы довериться моему решению?

Она сглотнула.

— Я совершила ошибку. Я это понимаю. Это больше не повторится, сэр.

— Совершенно верно. Потому что я хочу, чтобы вы сегодня же собрали вещи и покинули «Hathaway» .

Ее глаза округлились.

— Я годами добивалась этой должности! Обещаю, этого больше не повторится. Грант, пожалуйста...

Если она пыталась воззвать к моим чувствам, то прогадала.

— То, что вы сделали, поставило под удар компанию и поставило под угрозу текущие торги. Более того, вы намеренно саботировали работу коллеги. И то и другое непростительно. Мне не нужен сотрудник, которому я не могу доверять. Я отпущу вас с рекомендацией – но только при условии, что вы честно объясните новым работодателям, что здесь произошло и почему это не повторится. Но ваша карьера в «Hathaway» окончена.

Микаэла ушла без единого слова. Судя по ее взгляду, она была во мне разочарована – как будто проблемой был я!

Линда тихо сидела за своим столом. Я радовался, что Адам, Сара и Ада сейчас не в офисе – ушли на какую-то встречу. Это сильно облегчало задачу.

Микаэла задержалась в коридоре с сумкой в руках.

— Мистер Вуд, у меня нет слов, чтобы передать, как мне жаль. Надеюсь, вы найдете в себе силы простить меня.

Господи, эта женщина явно переоценивала свое значение.

— Вы прощены, — ответил я. — А через минуту будете еще и забыты. Если у вас возникнут организационные вопросы по поводу расторжения контракта, свяжитесь с отделом кадров или Линдой. Всего доброго.

Дверь за ней закрылась, и секундой позже раздался сигнал лифта.

— Ну и бардак, — сказал я Линде, потому что это действительно был бардак. — Когда наш филиал успел превратиться в детский сад?

Она похлопала меня по плечу – пожалуй, единственный человек, которому это прощалось.

— Ну-ну, дорогой. Ты сделал то, что должен был. Вокруг полно талантливых молодых сотрудников, которые с радостью займут ее место.

Я кивнул.

— Полагаю, так и есть. Передай Аде, чтобы зашла ко мне, как только вернется.

— Конечно.

Я вернулся к работе, но сосредоточиться было практически невозможно. Теперь мне придется извиняться. Перед Адой Хэтуэй. И самое паршивое – я чувствовал себя виноватым. Слова, которые я ей наговорил, были абсолютно непрофессиональными и куда более жесткими, чем следовало бы. Не будь я так взбешен... Не будь это именно она, сообщившая мне ту новость. Нет сомнений, что на того же Адама я бы так не сорвался. Мне не нравилось то влияние, которое она на меня оказывала.

В дверь тихо постучали.

— Грант?

— Входи.

Можно было подумать, что шикарной молодой блондинке трудно выглядеть так, словно она мечтает придушить тебя во сне, но нет. Именно это и читалось в яростном взгляде, который метнула в меня Ада. И я это заслужил.

Она села напротив, опустив взгляд на свои ногти.

— Я понимаю, если вы хотите обсудить вчерашнее, но хочу сразу сказать: этого больше не повторится.

— Я знаю, что не повторится. Я уволил Микаэлу.

Я ощутил чистое удовлетворение, увидав шок на лице Ады. Что бы она ни ждала от меня услышать, явно не это.

— Вы сделали что?

— Это ведь она сказала вам, что первое издание не нужно выставлять?

Ада медленно кивнула.

— Да. Но я вам этого не говорила.