Чарльз гордо улыбнулся. Это всегда привлекало меня в эксцентричном, начитанном отце Трипа – его подлинная доброта.

— Должно быть, вам особенно нетерпится увидеть скульптуру Фидия?

— Да, безусловно. Но также и работу Скопаса. Потрясающая редкость.

Чарльз удивленно приподнял брови, посмотрев на Гранта так, словно увидел его впервые.

— Именно! Она, конечно, менее известна, чем первая, но если знать историю самого предмета искусства и его создателя, она, без сомнения, обладает куда большей притягательностью.

Я с трудом подавила улыбку, следуя за ними через холл в просторный зимний сад, где и располагалась коллекция.

Они медленно двигались вдоль комнаты, останавливаясь у каждой древней каменной скульптуры, искусно подсвеченной внутри стеклянных витрин. Коллекция была небольшой, но невероятно ценной – каждый экспонат разыскивался и выкупался на аукционах по всему миру. Я знала, что это дело всей жизни Чарльза, и это отчетливо слышалось в теплоте его голоса, когда он рассказывал о каждой статуе нам с Грантом.

Много времени прошло с тех пор, как я была маленькой девочкой и иногда сопровождала отца на консультации или гуляла по хранилищам «Hathaway» в сопровождении охранников. Если Хэнк дежурил в те дни, когда нам с Максом нечем было заняться во время ожидания, он брал нас за руки.

«Какая великолепная вещь», — говорил он, разглядывая какую-нибудь картину или бело-голубую китайскую вазу. А потом сочинял невероятные истории о ее происхождении, где фигурировали пираты, феи и джинны, а мы хихикали и просили рассказать еще. — «Хэнк, а эта? А эта откуда взялась?».

Ощущение чистого восторга – чувство, которого я не испытывала уже очень давно. И то, как отчетливо оно проступало сейчас на лицах Гранта и Чарльза, отзывалось внутри знакомой щемящей болью.

— А теперь взгляните вот на этот экспонат, — произнес Чарльз, останавливаясь у центральной витрины.

Это была единственная вещь, которую мы еще не обсуждали, и я не узнавала ее по материалам, которые изучала накануне.

— Это новинка?

Чарльз кивнул.

— Купил около года назад. Последний элемент, которым я хотел увенчать всю коллекцию.

Грант молча застыл, разглядывая крупную обнаженную женскую фигуру на пьедестале. У нее не было одной руки и головы, пышный торс облегала туника, а в сохранившейся руке она сжимала щит. Работа по мрамору была божественной.

— Артемида? — предположила я. — Или Диана, смотря по тому, римская это копия или греческий оригинал.

— Однозначно греческий, — ответил Грант, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть тонкую работу на щите. — Двести лет до нашей эры?

Чарльз кивнул, впечатленный.

— Да, это статуя Артемиды, триста-двести лет до нашей эры, с одного из греческих островов. Она попала ко мне абсолютно легальным путем, но, видит бог, я считаю, что эта коллекция достойна более широкой публики.

— Да, она действительно потрясающая, — произнес Грант. — И раз уж мы заговорили об этом, не против ли вы обсудить ваши цели и пожелания относительно возможного аукциона?

— Я хочу продать коллекцию целиком.

— Вы уверены? — спросила я. С тех пор как я узнала об этом, меня не покидало удивление перед его желанием расстаться с тем, на поиск, изучение и любовь к чему он потратил десятилетия.

Краем глаза я заметила, как Грант повернул ко мне голову с полнейшим недоумением во взгляде, но просто проигнорировала его.

Чарльз кивнул мне, и в его глазах блеснула доброта.

— Время пришло. Я никогда не смотрел на себя как на их владельца – лишь как на хранителя на их вечном пути. И я хочу, чтобы продажа проходила с ориентиром на музеи и художественные фонды. Где именно – не имеет значения, главное условие: они должны периодически выставляться на публичное обозрение.

— Мы можем это обеспечить, — кивнул Грант. — Я согласен с вами: ими должны наслаждаться как можно больше людей.

Лицо Чарльза вдруг озарилось широкой улыбкой. Выглядело так, словно с его плеч свалился огромный груз.

— Значит, решено.

— На какое время вы бы хотели назначить аукцион?

— Когда посчитаете нужным.

— Середина февраля, — предложил Грант. — Это даст нам время должным образом сфотографировать каждый предмет и донести информацию до профильных СМИ и заинтересованных музеев.

— Полагаю, остальное уладят наши юристы?

Грант кивнул.

— Да. И разумеется, я всегда на связи, если у вас возникнут вопросы.

— Отлично. Просто отлично. И Ада, я так рад видеть, что ты работаешь в компании своего отца. Стажировка, да?

— Да, именно так.

— Должно быть, он очень этим доволен.

Я вспомнила разочарование в глазах отца, когда он говорил мне, что это мой последний шанс и последняя капля.

— Да, — ответила я. — Он просто в восторге.

ГЛАВА 6Грант