Постучав пальцем по столу, я бросаю взгляд на дверь и возвышающиеся рядом напольные часы. Стрелки приближаются к одиннадцати, а в полночь я, подобно Золушке, превращусь в тыкву. Вернее, не совсем в тыкву, а в без пяти минут обрученного человека.

Я ведь дал деду слово, что найду жену.

И вот, нашел.

Только совсем не ту, которую он присмотрел.

Эмори неопределенно машет рукой.

— У тебя разве нет девушки? Ну или хоть кого-то?

От сквозящего в ее голосе глубочайшего отвращения подмывает расхохотаться. Собственно, с момента бесцеремонного вторжения Эмори я ловил себя на смехе уже не раз.

Слегка склонив голову, я наблюдаю за ее нервными движениями. Хохотать. С ней. Клубящаяся внутри беспросветная тьма на мгновение расступается, стоит Эмори одарить меня очередным сердитым взглядом.

— Нет, — наконец отзываюсь я. — Девушки у меня нет. Как-то не интересно.

— Свидания? — прищуривается она.

— Брак. Ожидания.

— И почему тогда на мне ты готов жениться? — во взгляде вспыхивает подозрение.

Я вздыхаю. Придется выложить хотя бы часть правды, иначе Эмори развернется и уйдет.

— В бальном зале сотни гостей, каждый из которых мечтает породниться с Принцами.

Эмори скрещивает руки на груди.

— Вот и я о том же.

— И все они будут чего-то ждать. Захотят любви.

— О, — замолкает она. — А тебе это не нужно.

Я отрицательно качаю головой.

— Мне нужен деловой союз. И никаких завышенных ожиданий, — ни единого шанса кого-то разочаровать, ни одной заведомо провальной попытки сделать кого-то счастливым. — От меня ты любви ждать не станешь. Прекрасно видишь, кто я такой.

Отразившийся на лице Эмори ужас забавляет, но вместе с тем приносит необъяснимое облегчение.

— Еще бы, стану я ждать любви. От тебя-то? — качает она головой.

— Превосходно, — произношу я. Теперь же, когда идеальный выход сам приплыл в руки, остается лишь затащить Эмори под венец. Она разом решит все проблемы. В том числе позволит избавить от данной повинности братьев и сестру. Мне достанутся акции семейного предприятия и земля, необходимая для единственного дела, которое по-настоящему заботит: гнать отцовский виски.

— И на какой срок? — интересуется она.

Победа близка как никогда раньше, но ни в коем случае нельзя выдавать отчаянную заинтересованность – Эмори мигом почует запах крови.

— Без разницы, — равнодушно пожимаю я плечами под пристальным, сощуренным взглядом. — Мне всего-то и нужно обзавестись женой до тридцатилетия. Будешь сопровождать на обязательных приемах, а остальное время занимайся чем душе угодно: гоняй на спорткарах, скупай коробками туфли, пей кровь младенцев. Лично меня такой союз более чем устроит.

Обычно в ответ на подобные замечания Эмори сердито кривится и отпускает очередную колкость, но сейчас, вопреки обыкновению, выглядит задумчивой.

— Пока не завершится передача прав. Больше в купчей ничего не требуется. Ни днем дольше. Как только срок истечет, мы поделим землю и обязуемся впредь не затевать судебных тяжб друг против друга.

От облегчения у меня едва не подкашиваются колени.

— Договорились, — отзываюсь я. Оттолкнувшись от стола, принимаюсь спешно выдвигать один ящик за другим. Внутри скопился хлам за век семейного дела: перьевые ручки, старые часы, обрывки бумаги с размашистыми отцовскими каракулями и старинный пистолет, который, надеюсь, давно пришел в негодность. Я сгребаю горсть металлических безделушек и высыпаю на столешницу.

— Бриллианты любишь? — приподнимаю я кольцо.

Эмори шумно выдыхает, и я ловлю извращенное удовольствие, глядя на ее ошеломленное лицо.

— Ты держишь бриллианты в ящике стола, словно какую-то мелочь?

Торопливо перебирая побрякушки, я выуживаю из кучи еще одно кольцо: меня ведь с минуты на минуту начнут искать.

— Мелочь держу в кармане, — кошусь на нее я. — Я же не чудовище.

От удивления губы Эмори приоткрываются, а лицо начинает походить на белоснежную простынь.

— Что, уже жалеешь? — подначиваю я. — Ты всегда можешь просто отдать землю и пойти на попятную.

— Да я лучше умру, — процеживает она.

Уголки губ невольно ползут вверх.

— Такой расклад меня бы тоже вполне устроил.

Эмори давится готовым сорваться с губ ответом, отчего улыбка становится еще шире.

— Идем, — киваю я в сторону двери.

— Куда это?

— Какая же ты недоверчивая.

Она тихонько рычит сквозь зубы.

— Жениться, разумеется.

Ее красивые голубые глаза расширяются. Нет, вовсе не красивые. Ничем не примечательные голубые.

— Сегодня? — взгляд мечется в сторону двери.

Проклятье. Уже одиннадцать тринадцать. Нужно поскорее увести Эмори через черный ход и усадить в машину, пока она не передумала и не пустилась наутек.

— Если вернусь в бальный зал, дед тут же объявит о помолвке с другой, — я шагаю вперед, заставляя Эмори упрямо вздернуть подбородок. — В ход пойдут деньги, будут подписаны контракты. Ну так что: тебе нужна земля или нет?