От его слов к лицу приливает жар.

— Нет. Пока нет. Но я кого-нибудь найду, — список потенциальных кандидатов выглядит удручающе. Парня у меня нет, да и когда в последний раз ходила на нормальное свидание или чувствовала пресловутую искру, вспомнить не могу.

Эйден задумчиво хмыкает. Не нравится мне этот звук: подобным образом реагировать может лишь человек, припрятавший туз в рукаве. Я вновь перевожу на него взгляд. Вблизи становится заметно, что безупречный лоск дал трещину. И если обычно каждая деталь облика Эйдена – от идеально сидящего костюма до зеркального блеска туфель – кричит о принадлежности к высшему обществу, то сегодня безукоризненная картина слегка размылась. Галстук сдвинут, точно завязанный в спешке, а каштановые волосы взъерошены, будто Эйден то и дело раздраженно запускал в них пальцы.

Прекрасный Принц теряет самообладание.

— И твоя семья согласится разделить землю? — он слегка наклоняет голову.

— Заставлю. Они прислушаются к голосу разума. Половина бесценного участка все же лучше, чем ничего. Да и вражда вредит обеим семьям, — сто лет междоусобиц, и ни одна сторона не желает уступить. А что на кону? Единственный свободный участок подобного размера во всем Хартс-Хилле. Стоимость, пожалуй, достигает пятидесяти миллионов долларов, но для каждого из желающих приобрести он представляет куда большую ценность.

— Ну не знаю, — лениво тянет он. — Вражда дает мне отличный повод подниматься по утрам с постели.

— Да брось, — я закатываю глаза. — Неужели нравится тратить время на взятки городскому совету, лишь бы противоположной стороне не выдавали разрешения на строительство?

— Вы даете взятки? — его голос звучит ошарашенно.

Упс.

— А вы разве нет?

Эйден издает короткий безрадостный смешок и запускает руку в волосы.

— Нет, разумеется нет.

— Что ж, в таком случае тебе есть чему поучиться, золотой мальчик.

— И все равно я сверху, злая королева, — на губах проскальзывает едва заметная усмешка. — Как мне и нравится.

— Еще бы не нравилось. Тоска смертная: пара движений, и закончил.

Его сияющие, словно самоцветы, глаза впиваются в меня.

— Хочешь проверить?

Пусть дрожь и прокатывается по телу, изнутри обдает жаром.

— Ни за что.

Эйден пристально изучает выражение моего лица, взгляд становится задумчивым.

— Ладно, — медленно произносит он. — Тогда давай поженимся.

Смысл сказанного доходит не сразу. Еще секунду назад я прикидывала, эффективно ли будет задушить Эйдена голыми руками или подобное может быть расценено как прелюдия, а теперь замуж зовет.

— Что, прости? — я недоуменно моргаю.

Он ухмыляется.

— Хочешь выйти за меня замуж?

— Не особо.

— Вот и славно. Я тоже, — улыбка становится шире при виде моего явного замешательства. Не припомню, когда в последний раз Эйден Принц добровольно улыбался. По-хорошему, стоило бы насторожиться, но вместо этого под кожей начинает разливаться горячая волна.

— Что ты задумал?

Он качает головой.

— Ничего.

Я прищуриваюсь. Эйден скрещивает руки на груди, вынуждая демонстративно повторить тот же жест, хотя в моем исполнении выглядит куда менее внушительно. Его бицепсы обтягивает пиджак – точь-в-точь как в студенческие годы, когда я то и дело ловила себя на подглядывании.

— Давай объясню на пальцах Ты у нас – «хороший мальчик», — я изображаю пальцами кавычки, замечая, как челюсти Эйдена сжимаются. — Мы друг друга ненавидим. Чисто технически мне даже вход в этот дом запрещен. Наши семьи враждуют целое столетие, так что о женитьбе можешь позабыть. Я, конечно, знаю, что чертовски хороша собой, но столь большой риск – точно не по твоей части. Выкладывай, чего еще хочешь, и я уйду.

Эйден приподнимает брови.

— Все сказала? — голос звучит низко и властно, и, черт возьми, как же меня бесит собственная ответная реакция. Вибрация, повисшая в комнате, ласкает кожу. Родись я мужчиной, душу дьяволу бы продала за такой голос.

Я сердито сверлю Эйдена взглядом. Он тянет время. Играет.

Принц протягивает купчей.

— Ты неверно все поняла.

Я замираю.

— В смысле?

— Ты все неправильно истолковала. Впрочем, не удивлен, – тон ленив и холоден. — Видеть лишь то, что хочется, и полностью игнорировать детали очень даже в твоем стиле.

Высокомерный тип. Чертовски высокомерный подонок.

— Напомни-ка, кто из нас стал лучшим выпускником курса, ты или я? — я пытаюсь прикрыть этим вопросом жалкие лохмотья уязвленной гордости. Тогда в последний раз обскакала Эйдена.

В его глазах на мгновение вспыхивает ненависть.

— Ты, маленькая воровка.

Маленькая воровка.