— Ладно, — цежу я сквозь зубы. — Еще что-нибудь?

— Скоро начинается светский сезон для Домов. Тебе придется присутствовать.

Я откидываю голову на спинку сиденья.

— Пожертвования в ваши пресные благотворительные фонды и танцы с тобой на мероприятиях? Договорились, — я сжимаю пальцы, чтобы руки не тряслись. Посещение этих мероприятий – буквально мой самый страшный кошмар.

— Отлично, — говорит он тоном, который подразумевает все, что угодно, но только не согласие.

— Если мы это делаем, нам нужны основные правила.

— Валяй.

Меня снова поражает, как он говорит – с тщательной точностью, будто решает, сколько слов заслуживает собеседник, и каждый раз находит их недостаточными.

Некоторые могли бы сказать, что у него есть харизма.

Я же говорю, что он самовлюбленный засранец.

У меня нет ни малейшего желания жить с ним, но эта земля мне нужна.

— Мы можем притворяться на людях, но дома – никаких поцелуев и прикосновений. Я не хочу делать больше, чем необходимо.

— Это само собой разумеется, — говорит он, и на лбу залегает легкая морщина. — Еще что-нибудь?

Я не думала так далеко. Я лихорадочно ищу что-то… хоть что-то…в своей голове.

— Никакого флирта, — я едва сдерживаю гримасу. Эйден никогда со мной не флиртовал, даже когда я этого хотела.

Он пожимает плечами.

— Я не флиртую.

Я скептически смотрю на него.

— Предполагаю, что нет, но, вероятно, ты мог бы, если бы твое нутро это допускало.

Его челюсть сжимается, и он подается вперед.

— Я скорее отгрызу себе большой палец.

Я протягиваю руку и провожу пальцем под его челюстью. Гладкая, горячая кожа, щетина, кость. Его единственная реакция – легкое подергивание глаза, тогда как мой пульс учащается от близости к нему.

— Это звучит, как флирт, — шепчу я.

Он отшатывается, и я ухмыляюсь. Если мне суждено быть выбитой из колеи, Эйден будет со мной в одной лодке. Может, жить с ним будет весело. Особенно если я смогу его мучить. Я смотрю на его суровый рот и тяжелые ресницы. Он холоднее льда. Да, мучить его будет забавно.

Его горло дергается.

— Если бы я с тобой флиртовал, ты бы знала, — в голосе звучит вызов. От этого у меня что-то будто переворачивается внутри.

— Да? — я наклоняю голову. Эйден никогда бы не стал со мной флиртовать. Он считает меня ниже его. — Покажи мне, золотой мальчик.

Он тянется ко мне, а я инстинктивно отстраняюсь. Теплая ладонь задерживается у виска, пальцы мягко заправляют волосы за ухо – и это прикосновение вызывает дрожь, слишком неожиданное и большое в сравнении с его обычной сдержанностью.

Я хочу стереть это знание из своего мозга.

Моя неприязнь к нему делает каждую точку соприкосновения горячей, будто мое тело знает, что он враг, даже если мозг еще не осознал этого.

Он улыбается – и лед в его взгляде тает, оставляя только мальчишескую беззаботность.

— Не хочешь поехать ко мне домой, дорогая? — его голос понижается на «дорогая». Это низко и гладко, как виски, которое делает его семья.

— Это флирт? — спрашиваю я.

Его улыбка не тускнеет, но и не достигает глаз.

— Просто показываю тебе, что бы я делал, если бы ты была той женщиной, с которой я стал бы флиртовать.

Мудак. Мудак. Мудак. Каждый удар сердца проносит ненависть к нему и его бессердечным манерам по моему телу.

Никогда не доверяй Принцу.

Никогда не показывай слабость.

Эти правила вбивали в меня с рождения.

Я была рождена, чтобы быть противницей Эйдена, даже если я забыла об этом на несколько коротких месяцев в старшей школе. Никогда больше.

Я никогда не позволю ему взять надо мной верх.

Я никогда не захочу его.

Я не позволю ему увидеть даже проблеска сомнения.

Я играю, чтобы побеждать.

— То есть ты напоишь меня и будешь тискать?

— Ты так это видишь? — его большой палец касается моей челюсти, очерчивает скулу. — Очевидно, с тобой никогда не флиртовали. Давненько такое не случалось, да, Хантер? — даже в тусклом свете машины его глаза сверкают пониманием.

Я сглатываю. Он ведь не может знать правду, да? Нет никакого способа, чтобы он знал. Признаться в этом ему было бы для меня смертью. Я лучше позволю переехать себя его дурацкой шикарной машиной, чем скажу ему, что у меня не было парня с тех пор, как мы расстались с Харрисоном. Прошло сто двенадцать дней с моего последнего секса, с парнем, чьего имени я не помню. Я встретила его в баре и выгнала около двух часов ночи. Последние четыре месяца вибратор был моим лучшим другом, а я была замужем за своей работой.

— Ладно, я поняла, — мой голос звучит слабее, чем мне хотелось бы. — Что, если мы… — я сглатываю. Мне не очень хочется это говорить, но это должно быть сказано. — Что, если ты начнешь испытывать ко мне симпатию?

Он выглядит так, будто собирается сказать что-то колкое, поэтому я продолжаю, не сдаваясь.