— Ты просто бесишься, потому что оказался пойман на жульничестве, — парирую я. Насколько мне известно, оступился Эйден лишь единожды. Не считая, конечно, того, как пытался за глаза меня унизить. В остальном же он – безупречный наследник: правильный, благородный и до тошноты высокоморальный, привыкший смотреть на всех свысока. Полная моя противоположность.

Эйден настойчивее протягивает лист.

— Я юрист. Перечитай еще раз. Там вовсе не написано, что мы должны состоять в браке, — он мрачно усмехается. — Сказано, что должны быть женаты исключительно друг на друге.

ГЛАВА 3Эйден

ГЛАВА 3Эйден

Людей хуже Эмори Хантер я не встречал.

И все же готов пойти на любой шаг, лишь бы она стала моей женой.

Поверить трудно, что Эмори откопала эту купчую. Более того, поразительно. Наши семьи грызутся за землю уже добрую сотню лет – с тех самых пор, как «Принц и Хантер Бурбон» превратилась в простой «Принц Бурбон», а Хантеры переключились на дела, весьма далекие от закона. Отец за этот клочок бумаги полсостояния бы отдал. А Эмори тем времени бесцеремонно заявилась ко мне домой и с порога потребовала заключить сделку.

Я бы посмеялся над подобной дерзостью, если бы вообще еще умел смеяться.

Она – идеальный выход из положения, о чем сама даже не догадывается. На сегодняшний вечер я шел как на каторгу, не видя иного выхода. И вот чем все обернулось. Пойми Эмори, до чего я благодарен, наверняка бросилась бы наутек.

Дед лишился бы рассудка, узнай он, что мы оказались в одном помещении. Находясь в бальном зале, вовсю утрясает условия брака с девицей, даже не подозревающей о том, как мало я могу ей дать. Мысль о том, что разочарую безликую незнакомку, давит еще с прошлой недели – с тех самых пор, как я окончательно сдался под натиском уговоров и согласился жениться, чтобы унаследовать долю поместья, акции «Принц Бурбон» и исполнить долг Наследника.

Эмори недовольно прищуривается, вчитываясь в строки, – очевидно, приходя к тем же выводам. Характер у нее прежний, а вот внешность – я плотно сжимаю губы и заставляю себя отвернуться, – стала четче, словно картинка наконец обрела резкость. Время от времени мы пересекаемся в городе, сталкиваемся в судах и даже на унылом арбитражном заседании, где обоим довелось присутствовать, но тогда нас разделял длинный стол переговоров.

Отыскать для нее мужа – дело пары секунд, ведь парней, сохнущих по горячим стервам, пруд пруди. Эмори вылитая суперзлодейка из супергеройского кино. Та, которую главному герою желать не положено, но он все равно изнывает от вожделения.

Вблизи становится понятно, почему Эмори столь желанна. Мастерски разыгрывает невинность, когда это необходимо: длинные светлые волосы, заплетенные в незамысловатую косу, пухлые розовые губы, накрашенные кроваво-красной помадой... Да даже на вздернутом носике рассыпаны веснушки, точно золотая пыльца. Ангельски невинной – и смертельно опасной – Эмори кажется именно лишь в моменты, когда обвиняет тебя в списывании или издевается над успеваемостью. Когда таскает спиртное из комнаты в общежитии или злорадствует, выиграв дело в суде.

Впрочем, обычно она из кожи вон лезет, лишь бы внешность полностью соответствовала нутру – олицетворение злой королевы. Красит губы кроваво-красной помадой и одевается так, чтобы за мгновение сразить наповал – в самом что ни на есть буквальном смысле. Острыми шпильками туфель запросто можно лишиться глаза. Или чего-нибудь поважнее.

Ни морали, ни манер и лишь бешеная жажда победы. Эмори идеальна.

Она пронзает меня взглядом, прерывая ход мыслей.

— Прочитала. И что дальше?

— Там черным по белому написано: «состоящим в браке представителям семейств Принц и Хантер, буде таковые окажутся связаны узами брака на момент завершения передачи прав на землю...» — повторяю я ключевую формулировку.

— Надо же, читать ты умеешь. Потрясающее достижение.

Я скрещиваю руки на груди, пропуская издевку мимо ушей. Через пару минут, когда до Эмори наконец дойдет смысл сказанного, она расстроится.

— «Буде таковые окажутся связаны узами». Земля должна отойти супружеской паре Принц и Хантер. А не каждому в браке с кем-то еще.

В глазах Эмори на мгновение мелькает паника.

— Но это же...

— ...издевка судьбы, — приподнимаю я брови. — Сама подумай. Купчая датирована тысяча девятьсот девятнадцатым годом. Предназначайся земля предкам в случае женитьбы на ком-то еще, ее бы давно поделили.

— Черт, — едва слышно выдыхает она. Лицо бледнеет еще сильнее. Так держать, крошка Хантер.

— Вот именно.

— Но я не хочу выходить за тебя, — в голосе сквозит неподдельный ужас, отчего в груди разливается горячая волна самодовольного торжества. Я несколько месяцев не испытывал ничего подобного – словно все чувства разом вернулись к жизни.

— Я тоже не горю желанием жениться, — пожимая плечами, парирую я. — Но ты ведь хочешь положить конец вражде? Земля-то нам обоим нужна.

— Разумеется, — огрызается она. — Только... не таким путем.