— Блять, — я провожу рукой по мокрым волосам, запрокидывая голову под струи душа. Я не могу перестать думать о том, как расстроенно она выглядела на видео, насколько ужасными были комментарии. Я думал о них, пока мы с Тристаном сегодня искали на складе винокурни все, что могли найти о «Старом Королевстве». Я думал о них во время утреннего плавания. Я хочу ударить что-нибудь, но не собираюсь ломать руку о синюю кафельную стену душа.

— Блять, — говорю я снова, громче. Никто бы не посмел обращаться с ней так, когда она со мной, и если бы я был там, я бы вмешался.

Стал бы я?

Или я просто хочу думать, что стал бы?

Стал бы я осуждать Эмори, как все остальные?

Нет. Я поступаю правильно, даже когда это трудно.

Я яростно наношу гель для душа и намыливаю живот. Тристан был прав. Я видел, как за глазами Эмори в том видео поднимаются стены. Когда оно закончилось и она вышла из комнаты, ее плечи были напряжены, а подбородок вздернут. Это тот же взгляд, который я видел у нее сотню раз со мной.

Мы продвинулись в тот вечер, но только потому что я надавил на нее. Я должен продолжать. Потому что то, что она рассказала мне о разговоре с Малкольмом не нравится мне, я бормочу еще одно ругательство в парный воздух душа. Если он рыщет вокруг, наша уловка должна быть железобетонной.

Если бы только я не сходил с ума по своей жене. Ругательства, гнев, потребность. Все это не я. Это все прямой результат того, что я хочу ее. Сегодня утром во время спарринга я не мог перестать украдкой поглядывать на нее, и половину времени она смотрела в ответ. По ощущениям, я будто снова в старшей школе, гадаю, замечает ли она меня, это постоянное осознание ее, тлеющее под моей кожей.

Тристан все время бросал на меня странные взгляды, и я не могу его винить.

Я чувствую, будто вылезаю из собственной кожи каждый раз, когда мы оказываемся в одной комнате.

Снова вслепую нащупываю гель для душа и наношу его на кожу. Янтарь и цветы. Это не мой гель. Ее. Тот, к которому я никогда не прикасаюсь, потому что даже запах заставляет меня возбуждаться. Безотказно. Пахнет, как изгиб ее плеча, когда она дрожала под моим ртом.

Я уже набухаю под струями.

Я не должен. Но когда я повышаю напор душа и бросаю взгляд на дверь, чтобы убедиться, что она закрыта, я уже знаю, что сделаю это.

Сколько раз я делал это, думая о ней?

Сто?

Тысячу?

Я идиот.

Почему я не могу хотеть кого-то другого? Хотеть кого угодно было бы лучше, чем хотеть ее.

Я поклялся, что больше не буду этого делать.

Столько раз отрекался от нее. Я устал. Так чертовски устал.

Я тяжело опираюсь на стену. Может, это к лучшему. Я полностью возбужден, лениво провожу рукой, искры уже стреляют вверх по позвоночнику. Да, это к лучшему. Я сделаю это, и, возможно, она выветрится у меня из головы. Никаких связей с ней, верно? Дрочка – это клапан для сброса давления, не более. Это даже полезно.

Я позволяю векам сомкнуться и представляю, как провожу рукой по ее обнаженной спине, как делал на мероприятии в прошлые выходные. Я представляю, как прижимаю ее к себе, позволяя ей почувствовать, какой я твердый для нее, наблюдая, как желание затуманивает красивые голубые глаза. Я представляю, что танцую с ней, и давка тел прижимает ее ближе ко мне, пока я не пульсирую в нее с каждым движением наших тел, и ее дыхание сбивается, как в саду.

Боже, ее кожа была такой приятной. Шелково-мягкая, с местами, за которые можно ухватиться. Я пиздец как люблю эти места. То, как ее талия переходит в бедро, но не без опасного изгиба внутрь. Я вздрагиваю и прижимаю пальцы к плитке. Если бы она была у меня, я бы поклонялся ей. Она была бы такой мокрой, когда я наконец позволил ей получить всего меня. Изображения приходят вспышками, когда я двигаю рукой.

Стягиваю трусы, пока она у меня на коленях. Вхожу в нее без презерватива. Смотрю на ее лицо, когда она кусает губу и принимает каждый дюйм.

Блять, я близко. Я усиливаю хватку и заставляю себя продержаться чуть дольше. Если я делаю это в последний раз, я хочу, чтобы было хорошо.

Я тяну, стону, затем кусаю руку. Чудо, что она не видела следов зубов от всех тех раз, когда я делал это.

Это она, всегда она, с этими большими глазами и этим красивым ртом и веснушками, которые я хочу, чтобы она не прятала под макияжем. И эти сиськи. Боже. Мое дыхание вырывается толчками. Ее сиськи фантастические. Высокие и маленькие, идеального размера, чтобы втянуть в рот. Бьюсь об заклад, у нее идеальные соски. Я уверен, ей бы понравилось, если бы я их покусывал. Она бы умоляла.

Я бы блять умолял.

Если бы она была подо мной, я бы сделал все, что она захочет, лишь бы удержать ее там.

Удовольствие пронзает меня.

Изгиб ее бедра, за который я схватил ее в саду. Мягкость ее кожи. То, как она намочила мою руку, когда я всего лишь поцеловал ее. Я беру еще геля для душа и прижимаюсь головой к плитке.

Я так чертовски близко. Я мог бы кончить так быстро.