— Я нанесу сюда арнику. Она есть в аптечке, — я достаю бутылочку из ящика шкафа и снова сажусь за ней. Она такая уязвимая. Доверяет мне, хотя обычно ее стены стоят намертво. Это Эмори, которую мне нужно узнать.

Я наношу гель на ее спину. Она шипит, но говорит продолжать.

Не все в ней плохо. В детстве она доставляла мне много проблем, но у нее были свои заботы. Она колючая, но я начинаю понимать истинную причину этого.

Я не одобряю ее работу, но она и не моя настоящая жена. Когда все закончится, она может вернуться к обдиранию людей и пожертвованию денег школе, как какой-то повернутый, сексуальный Робин Гуд.

Мы можем никогда не стать лучшими друзьями, но мы можем притворяться лучше, чем могли до этого.

— У нас не получается, — говорю я, втирая больше геля в ее кожу.

— Ты разводишься со мной?

Я издаю удивленный смешок.

— Нет. Я имею в виду притворство. Никто нам не верит. Дед подсовывает мне других женщин. Твои братья стали относиться ко мне немного лучше после того вечера в баре, но они все равно не хотят, чтобы мы были вместе. А после сегодняшнего... — я выдыхаю и убираю ее волосы в сторону. Она дрожит под моими пальцами, и я замираю. Почему все ощущается именно так? — Я не уверен, что мы протянем год.

— Согласна, — говорит она с сожалением. — Нам нужно лучше стараться.

— Я думаю, — медленно говорю я. — Что нам нужно попытаться полюбить друг друга.

Она поворачивается и одаривает меня взглядом, выражающим всю ее неприязнь.

— Ну, этому никогда не бывать, — я сжимая ее плечо в предупреждение, прямо под синяком, и она прищуривается.

— Эмори, это необходимо. Я хочу эту землю.

— Ладно. Что ты предлагаешь?

— Я не знаю, — я тру подбородок. — Узнаем друг друга получше?

Ее лицо морщится.

— И ты думаешь, это заставит меня любить тебя больше?

Я снова смеюсь, беспомощно. Она напасть, но она смешная.

— Я думаю, это, хотя бы, не заставит тебя любить меня меньше.

— Наверное, нет, — она вздыхает.

— Ты открылась мне сегодня, — говорю я ей. — Это хорошо. Для начала. На следующей неделе у нас мероприятие. Мы пойдем, потанцуем, пообщаемся. Устроим шоу. На этой неделе мы можем просто разговаривать. Найти те карточки для разговоров, которые используют на первых свиданиях, и мы начнем изливать друг другу души. А сейчас дай мне закончить с твоей спиной.

Ее лицо закрывается. Она натягивает плед на плечи и поворачивается ко мне полностью.

— Думаю, ты достаточно меня помял на сегодня.

У меня внутри все обрывается.

— Я не такой, — резко говорю я, игнорируя каждое чувство, кричащее о предупреждении. — В постели. То есть, обычно нет.

Ее глаза расширяются, скользят по моим плечам, затем по груди. Она кусает губу. Мы так же близки, как были в саду.

— А какой ты тогда? — спрашивает она низким и мягким голосом. — Мы же узнаем друг друга, помнишь? — она слегка улыбается, будто все это нелепо. И да, это гребаная нелепость, но я не выношу, когда она думает, что я такой парень.

— Я не мудак в постели, — говорю я ей, каждое слово натягивает что-то внутри меня. — Мне нравится... честно.

— Что честно? — ее глаза снова опускаются на мое тело, прежде чем она виновато отводит взгляд.

— Мне нравится знать, как себя ощущает она, — хрипло говорю я. — Мне нравится слышать ее, — я сглатываю, тело напрягается. Я полувозбужден даже в мокрых брюках, и это определенно было ошибкой. — Мне нравится, когда она кончает первой, — я на мгновение закрываю глаза. — Я всегда стремлюсь к этому.

— А что еще?

Потребность кружится внутри меня, как один из тех волчков, что были у меня в детстве, которые разгонялись перед тем, как выйти из-под контроля.

— Мне нравится смотреть на ее лицо. Нравится видеть, как она разваливается на части. Нравится, когда она выходит из-под контроля.

Она издает маленький вздох. Мои глаза распахиваются. Желание на ее лице так откровенно, что ощущается ударом в живот.

— Потому что ты всегда контролируешь все? — спрашивает она.

Я моргаю сквозь туман потребности. Ее губы изгибаются, будто она что-то выиграла.

— Я всегда все контролирую, — я должен. Я привык так жить.

Она приподнимает бровь.

— Правда, золотой мальчик? Ты выглядел... — она наклоняет голову, ее улыбка растет. — На грани. Более того, не думаю, что ты вообще смог бы довести меня до конца.

Что-то загорается внутри меня. Она заставляет меня хотеть щелкнуть зубами у ее лица. Я наклоняюсь вперед, смакуя, как расширяются глаза и приоткрываются пухлые губы. Я намного больше нее, и сейчас она осознает это. Я тоже осознаю это – как бы я поместился, если бы растянулся на ней, как бы я мог поднять ее у двери этой библиотеки не вспотев, как бы я закрепил ее своими бедрами. Блять.

— Если бы мы были по-настоящему вместе, ты бы кончила четыре раза до того, как я вообще кончил. Я бы позаботился об этом.

Она вздрагивает, и вспышка нужды в ее глазах заставляет меня отшатнуться, прежде чем она гасит ее.