— Ни за что, — говорит она, язык скользит по губам.

Тот зверь внутри меня, который любит соревноваться с ней, поднимает голову.

— Тогда что это было в саду раньше?

— Адреналин, — она прижимает руку к горлу.

— Маленькая лгунья. Спорим, я смогу заставить тебя умолять меня, — равнодушно говорю я. Я играю с огнем, но не могу остановиться. Каждая часть ее, отрицающая желание ко мне, подначивает каждую часть меня заставить ее признать это.

Ее глаза вспыхивают.

— Я бы никогда не стала тебя умолять.

— Ты была бы такой мокрой для меня, — говорю я ей, голос хриплый, как гравий. — Я бы довел тебя до этого так быстро. Ты бы кричала для меня, злая королева.

— Я буквально никогда не кричала с мужчиной, — она одаривает меня пренебрежительным взглядом, но я не пропускаю то, как ее взгляд задерживается на моих руках.

— Ну, это просто печально, — бормочу я, наклоняясь, наши дыхания смешиваются, ее губы так близко, что я мог бы сократить расстояние за полсекунды. — Я чувствовал, какой ты была мокрой раньше. Такая хорошая девочка, — мой голос низкий и воркующий.

— Не твоя хорошая девочка, — отрезает она, отстраняясь. — И ты был так же возбужден, — ее взгляд падает на мои брюки, где моя эрекция натягивает тонкую шерсть.

Я приподнимаю одну бровь, игнорируя очевидные факты.

— Разве? Как ты вообще успела заметить, между тем как выкрикивала мое имя?

Она хмурится.

— Я бы никогда не выкрикивала твое имя. И у тебя стоял, как камень.

Я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. Кажется, я только что открыл свою новую религию – мучить мою жену.

— Ты, должно быть, ошибаешься. У меня бы никогда не встал на тебя.

Она издает маленький рык.

— Хорошо, что ты такой мудак. Я исцелилась от желания когда-либо снова прикасаться к тебе.

Я усмехаюсь и встаю, не пропуская того, как ее глаза сужаются и как ее взгляд каталогизирует каждое сокращение моего живота. Мне нужно убраться от нее, прежде чем я вдавлю ее в ковер и покажу, какой я твердый для нее.

— Удачи с этим, — говорю я.

Я выхожу из комнаты, чувствуя себя легче, чем за последний год. Мы заставим эти отношения работать. Все, что нам нужно – это узнать друг друга и никогда не переходить физическую грань.

С женщиной, о которой я провожу половину времени в фантазиях. Ту, которую я никогда не позволял себе хотеть.

Без проблем, блять.

ГЛАВА 24Эйден

ГЛАВА 24Эйден

— Не получается.

Я сажусь на корточки и вытираю лоб рукавом рубашки. Сегодня пятница, стоит невыносимо жаркий июньский день, к тому же, прошло шесть дней с тех пор, как я зарыл топор войны с женой. Я сверлю взглядом медный, массивный и древний перегонный куб. Он насмехается надо мной в ответ. В нем течь, и мы не можем ее заделать, а пары спирта и жара – ужасное сочетание.

— Все получится, — говорит Тристан, тяжело дыша, пока переставляет поддоны с одного конца винокурни на другой. — Просто нужно договориться.

— Я в этом не силен, — рычу я себе под нос.

— Знаю, — говорит он, ухмыляясь. — Я обожаю смотреть, как ты мучаешься.

Я бросаю огрызок яблока из нашего обеда в его голову, но он уклоняется и смеется, затем плюхается на пол.

— Мы ее починим, — говорит он. — Не волнуйся.

Я вздыхаю и сажусь рядом с ним, обхватив руками колени.

— Все хорошо после матча на той неделе? — спрашивает он. На мой вопросительный взгляд он кивает в сторону дома. — Она не вернулась.

— А, да, — я провожу рукой по волосам. Они влажные от пота, и у меня остается все меньше времени на душ перед сегодняшним вечерним мероприятием.

— Как красноречиво, — дразнит он. — Значит, Эми оставила попытки?

Эми почти не приходила мне в голову. Мои мысли были заняты другим: ртом Эмори, ее телом в моих руках, ее голосом – тем высоким, жадным стоном, за который я отдал бы все.

— Все слова в мире не имеют значения, если люди видят, как мы ссоримся.

— Верно, — Тристан медленно говорит. — Так какой план?

— Блять, Трис. Я не знаю. Мы должны узнавать друг друга. Сегодня вечером мероприятие. Тот аукцион искусств в музее.

— Я люблю это мероприятие. Там всегда подают эти маленькие бурраты... а, прости, — он виновато ухмыляется мне. —Продолжай.

— Посмотри на это, — я достаю карточку, которую она оставила у моей двери прошлой ночью, и бросаю на пол.

Его брови взлетают, когда он читает. Я запомнил содержимое карточки наизусть. Не потому что я зациклился на ней, а потому что она не дала мне ничего.

— Что мне с этим делать?

— Любимый топпинг для пиццы, размер одежды. О, по крайней мере ты знаешь, что ее любимый фильм – «Вечность». Это полезно.

Я щелкаю его по плечу.

— Помоги мне.

— Тебе нужен профессионал, — он бросает карточку обратно.

— Как мы должны это делать, если она не действует добросовестно?

Брови Тристана взлетают.