— Ты так считаешь?

— Что еще это может быть? Я излил ей части своей души, а она дала мне свой любимый топпинг для пиццы.

Мое лицо теплеет при мысли о фактах, которые я ей дал. Мой любимый фильм был там, конечно, но я также рассказал почему. Я написал, что у меня никогда не было домашнего питомца в детстве, и что в детстве я хотел стать писателем.

Чего я от нее ждал? Что она захочет поделиться со мной? Конечно, потому что мне не было противно делиться с ней, хотя Тристану не нужно об этом знать. Я написал о тех частях себя, которые, как я думал, ей понравятся, и я представлял, как она улыбается и отдает мне что-то о себе.

Злые королевы не делают добра, не улыбаются и не делятся, насколько я могу судить. И я чувствую себя дураком, думая, что она будет другой со мной.

— Я не знаю, — взгляд Тристана устремлен вдаль. — Ты когда-нибудь видел то видео с ней и поджогом?

— Я не сижу в соцсетях.

— Посмотри, — говорит Тристан. — И не читай комментарии. Они просто разозлят тебя.

— Значит, ты его видел?

— Да, — он выдыхает. — И я думаю, женщина с того видео очень неохотно впускает людей в свою жизнь.

ГЛАВА 25Эмори

ГЛАВА 25Эмори

Я уже могу сказать, что сегодняшнее мероприятие будет катастрофой. У Эйдена дергается мышца на челюсти, пока мы ходим по галерее, и я даже не уверена, смотрит ли он на искусство на стенах. Я хожу на это мероприятие каждый июнь, потому что оно приносит пользу городу, а фуршет здесь первоклассный, но сегодня вечером мне хочется вылезти из собственной кожи.

Все смотрят на нас, и я почти уверена, что наш спектакль никого не впечатляет. Его рука лишь слегка касается моей поясницы, и каждый раз, когда мы двигаемся, я должна напоминать себе не наслаждаться этим.

Каждый раз, когда я смотрю на него, я должна напоминать себе, что его внешность – всего лишь симметрия и анатомия. Это биология заставляет мой живот дрожать от желания, а не воспоминание о его рте на моей шее или о том, как он произнес мое имя своим грубо-бархатным голосом.

Он не смог бы довести меня до пика, и он мне не нравится.

Особенно сегодня, когда он очарователен, как глыба льда.

Я стреляю в него взглядом, пока мы переходим к другому произведению. Он делает ставки на все, о чем я прошу, едва взглянув на детали каждой работы, и я ненавижу это. Я не знаю, хочу ли я связи с ним или сделаю все, чтобы ее избежать.

— Счастливая парочка.

Я резко оборачиваюсь, и Эйден следует за мной, его рука скользит по голой коже моей спины, заставляя меня вздрогнуть.

— Ава, — говорю я, мой голос странно высокий. Черт.

Эйден торжественно кивает ей, потому что это, кажется, его выражение по умолчанию сегодня вечером.

— Как семейная жизнь? — спрашивает она. Ее взгляд скользит по нам, и я придвигаюсь ближе к Эйдену.

— Превосходно, спасибо, — говорю я. — Мы как раз собирались в свадебное путешествие в, эм...

— Бермуды, — говорит Эйден, одновременно с тем, как я говорю: — Мадагаскар.

— Бермуды, а затем Мадагаскар, — поправляю я с преувеличенно яркой улыбкой. Клянусь, я чувствую свой пульс даже лицом. Я делаю глоток слишком теплого шампанского, прежде чем сказать что-то еще, что выставит нас в плохом свете.

Ава щурится.

— Знаете, — говорит она непринужденно. — На моем столе лежит документ о передаче твоей земли.

У меня внутри все подпрыгивает. Должно быть, она видит мою реакцию, потому что ее глаза становятся кремневыми.

— Я думаю, мне стоит подождать и посмотреть, не водите ли вы меня за нос. Потому что это... — она кружит пальцем перед нашими лицами. — Пахнет смутой. И мне не нравится мысль, что меня используют двое самых больших смутьянов, которые когда-либо видел мой зал суда.

— Должно быть, это ее братья, — гладко говорит Эйден.

Я сдерживаю желание наступить ему на ногу и заставляю себя улыбнуться. Ава не впечатлена.

— Я слежу за вами, — говорит она с последним взглядом и уходит.

— Блять, — бормочет он, убирая руку с моей спины.

Я уже скучаю по ней там.

Я делаю еще один глоток теплого шампанского. Целенаправленно отказываюсь скучать по ней. Отказываюсь расстраиваться из-за того, что мужчина, который мне даже не нравится, сегодня вечером груб со мной. Эти отношения фальшивые. Смысл карточки был в том, чтобы держать наши знания на поверхностном уровне.

— Мне нужно взять еще выпить, — слабо говорю я. На самом деле мне нужно десять минут в туалете, чтобы плеснуть холодной водой в лицо и перепаниковать.

— Нам нужно попрактиковаться, прежде чем нас втянут в еще более неловкие разговоры, — шипит он.

Я смотрю на его рот, когда он произносит слова, вспоминая его мягкость на моем, как его зубы царапали мою кожу.