— Иногда, — признает она. — Но это самая любящая группа родственников, которую можно только пожелать. Или не пожелать, — она ухмыляется мне. — Тристан может быть чертовски бесячим, а Сиенна – невыносимой, а Уайт, ну... он просто Уайт. Но им пришлось держаться вместе. И все же они умудряются оставаться теплыми, веселыми и находить место для посторонних. Ты, наверное, уже заметила, как Сиенна отчаянно надеется, что ты станешь ее невесткой, и как Тристан уже втягивает тебя в свои авантюры, — она качает головой, когда мы подъезжаем к воротам Краунхейвена. — Так что да, я чувствую себя чужой, но ради их маленькой группы это того стоит.

— А Эйден? — я замечаю, что она не упомянула, как он относится к посторонним.

— Эйден сложный, — она вздыхает. — Я знаю его меньше всех, и иногда мне кажется, что по-настоящему его никто не знает, кроме Тристана, — она дарит мне виноватую улыбку, подъезжая к дому. — Не стоило мне выбалтывать секреты.

— Работодатели не одобрили бы?

— О нет. Я сама не одобряю, — она качает головой, будто знает, что это смешно. — В любом случае, если захочешь потренироваться в понедельник, мы с Сиенной встречаемся в девять утра. И я смогу отвезти тебя на работу после.

Я уже наполовину вылезла из машины, когда она предлагает это, и я почти спотыкаюсь на своих туфлях на каблуках.

— Все хорошо. Я могу сама доехать.

— Я бы предпочла отвезти тебя. Ты теперь Принц.

— Фу, — говорю я, но голос у меня слабый.

Она поворачивается ко мне.

— Привыкай. Это, как буря. Ты даже не замечаешь, что стала одной из них, пока это не случится.

Что-то сжимается в груди.

— Спокойной ночи, Кэти.

— Знаешь, когда он вернется?

— Не уверена. Сказал, что ему нужно кое-что уладить, и все.

Ее брови сходятся в беспокойстве. На мгновение я почти говорю ей, что нам стоит вернуться в бар. Эйден, возможно, уже ввязался в разборки с моими братьями, раскрывая наше прикрытие.

Затем я качаю головой и желаю ей спокойной ночи. Эйден Принц – не моя проблема.

ГЛАВА 17Эмори

ГЛАВА 17Эмори

Я просыпаюсь от глухого удара и приглушенного ругательства.

— Кто здесь? — я моргаю в темноту. Сквозь шторы пробивается лунный свет, но другого света нет. На моих ногах тяжесть, под спиной – шов. Я шевелюсь, и мой ноутбук почти соскальзывает с дивана. Я вскакиваю, хватая его до того, как он совершит смертельный прыжок на пол.

Диван. Я уснула на диване в библиотеке Эйдена.

— Спи дальше, — низкий мужской голос доносится слева. Еще один удар.

— Эйден? — я едва различаю его силуэт в темноте.

— Нет, это Санта-Клаус.

Я смеюсь. Он бормочет еще одно ругательство.

— Почему в реальной жизни ты не такой смешной? — спрашиваю я.

— Это, к сожалению, и есть реальная жизнь, — его голос сухой и теперь звучит дальше от меня.

Я падаю обратно на подушки.

— Что ты здесь делаешь?

— Что ты здесь делаешь? — хлопает ящик.

— Я работала, — я вздыхаю и сажусь прямо.

Эйден наклонился над письменным столом у панорамных окон. В темноте библиотеки он не враг. Он даже не мужчина. Он просто тень с широкими плечами – он снова ругается – и грязным ртом.

— Над чем? И для чего? Ты же была пьяна?

— Я протрезвела. И иногда я работаю пьяной.

— Звучит ответственно, — он с грохотом закрывает еще один ящик.

— Да, ну, если ты умеешь управлять стратегическим отделом семейного бизнеса и одновременно тайно планировать масштабное расширение без ночных смен, я открыта к предложениям.

— Если бы я хотел, чтобы меня пилили, я бы женился, — говорит он. — А, стоп.

Я смеюсь против воли.

— Я работала над поиском геодезиста. Нам нужно провести съемку, прежде чем делить землю. Прежде чем связываться с архитекторами. И нам нужны разрешения.

Он замирает, опираясь руками о стол. Я вижу только неглубокие движения его груди в силуэте.

— Что ты делаешь? — я подавляю зевок.

Он рычит себе под нос.

— Это моя библиотека, жена. Оставь меня в покое.

— Я хочу спать дальше.

— Тогда иди наверх.

Я показываю ему язык в темноте. Он выпрямляется, сжимая что-то в руке, затем делает тяжелый шаг к дивану, потом еще один.

— Мне нужно, чтобы ты обработала мне спину, — он плюхается на диван.

Я замираю. Его дыхание хриплое в тишине.

— Что?

Он поднимает голову, и лунный свет наконец освещает его лицо. Я не сдерживаю вдох. Кровь стекает по его лбу, затем течет по брови и рисует темные полосы на виске.

В темноте он выглядит как король-воин или демон. Его глаза сверкают холодным огнем.

— Что, черт возьми, с тобой случилось?

— Сегодня вечером я принял очень плохое решение, — его голос отрывистый. — Которое может аукнуться нам, — он тянет край футболки, шипя, когда осторожно стягивает ее через голову. — Ты можешь обработать мне спину или нет? — он всовывает аптечку мне в руки.

— Конечно, — говорю я. Я шарю в аптечке в поисках антисептической салфетки. — Для чего еще нужна жена, если не для того, чтобы перевязывать мужа, когда он возвращается из бара?