— О нет, — я хватаю ее бокал.

Она пытается выхватить его обратно, но в итоге оказывается распластанной по моей груди, прежде чем толкает меня.

Я держу бокал вне ее досягаемости.

— Я хочу знать.

— Я тоже, — говорят мои брат и сестра одновременно.

— Эйден, — шипит она, вкладывая в глаза сообщение, которое можно прочитать как «я тебя ненавижу, блять».

— Эмори, — ты мне должна, говорят мои глаза. — Давай, — я поднимаю ее бокал. — Получишь его обратно, когда расскажешь.

— Ладно, — она смотрит на Сиенну и Тристана. — Но вы никогда никому не скажете.

Они торжественно кивают.

— Я хотела пригласить его на свидание, — говорит она.

Комната взрывается. У меня в груди одновременно тепло и тесно.

— Я тебе нравился, — шепчу я, губы расплываются в улыбке. — Нравился, значит. Плохая девочка.

— Многие девочки были влюблены, — отчаянно говорит она, глядя на моих брата и сестру. — Я имею в виду, посмотрите на него.

Лицо Сиенны морщится.

— Фу.

— А что насчет меня? — спрашиваю я.

Она режет меня грязным взглядом.

— Ты был горячим в восемнадцать, хорошо? Все.

Я поднимаю бровь, приглашая продолжать. Я хочу закупорить этот секрет и это чувство. Ее смущение. Ее смех. Я чувствую, что сейчас лопну по швам.

— Ты знаешь, как это бывает, — умоляюще говорит она.

— Понятия не имею.

Она хмурится на меня, прежде чем повернуться к Сиенне.

— Он никогда не смотрел ромкомы, я так понимаю?

Брови Сиенны взлетают.

— Ромкомы? Он? Определенно нет.

Эмори закатывает глаза.

— Все как обычно. Непопулярная девочка встречает популярного парня. Я любила книги, он тоже. Я думала, это что-то значит, — она закрывает глаза. — Я вся распалилась и хотела пригласить его на выпускной.

— Не может быть, — выдыхает Сиенна. — Дедушка бы психанул. Папа тоже.

Я морщусь и бросаю на нее взгляд, который говорит не обсуждать это.

— Не могу поверить, что он тебе нравился, — говорит Тристан с благоговением в голосе. — Ты же знаешь, у него практически никогда не было девчонок, да? Он бы точно...

Я пинаю брата под столом, и, к счастью, Эмори, кажется, не замечает. Ее лицо такое красное, что почти фиолетовое.

— Похоже, ты сейчас в обморок упадешь, — весело говорит Тристан.

— Я жалею, что попала в эту семью, — отвечает она, и мои брат с сестрой смеются.

— Похоже, все твои мечты сбылись, — говорю я, сдерживая улыбку с лица, но не в голосе.

Ее глаза мечут огонь.

— В восемнадцать я правда думала, что у нас есть связь. Тридцатилетняя я хочет задушить тебя во сне.

— Связь значит, — визжит Сиенна.

— Уже нет, — быстро говорит Эмори. — Не беспокойся.

Конечно нет. Эмори не хотела бы меня сейчас, и впервые эта мысль задевает. Телефон Сиенны издает звук, она заглядывает в него и стонет.

— Что? — Тристан пытается выхватить его, а она отбивает его руку.

— Ничего.

— Дай посмотреть, — говорит он с набитым брауни ртом.

— Отвали, — визжит она, щелкая его по лбу. — Ты пачкаешь мою футболку шоколадом. Это просто какой-то тупой парень.

Эмори издает сочувствующий звук, и Сиенна поворачивается к ней.

— Ты, наверное, знаешь, как это бывает, — она тычет в телефон. — Он думает, что он лучше меня, потому что мне нравятся туфли и одежда.

Эмори морщится.

— Ага, слышала такое раньше.

Сиенна делает сердитый глоток вина.

— Я буду врачом, — говорит она. — Я окончила колледж с отличием. Его это волнует? Нет. Все, что он видит, богатая девочка, и он предполагает, что я пустышка.

Взгляд Эмори становится расчетливым.

— Так пусть предполагает, — говорит она.

— Что?

Мы с Тристаном готовимся к неизбежному взрыву Сиенны, но Эмори просто улыбается.

— Я уже так делала. В карточных играх это работает особенно хорошо. Неосознанная предвзятость – это слабость. Если у тебя есть предположения о ком-то, не основанные на фактах, ты уже проигрываешь, — ее улыбка становится шире. — Ты могла бы уничтожить его, — говорит она, выражение лица приятное, но слова острые.

Тристан бросает на меня встревоженный взгляд, но Сиенна подается вперед.

— Пусть предполагает худшее, а затем используй это против него. Я обобрала одного парня на пятьсот тысяч вот так, — она подмигивает, и Сиенна смеется.

— Мужчины, — моя сестра качает головой. — Они видят то, что хотят видеть.

— Абсолютно точно, — моя жена соглашается, передавая ей вино. — Если понадобится помощь в его уничтожении, дай знать.

Они обмениваются улыбками, прежде чем моя сестра оживляется.

— Почему ты так и не пригласила Эйдена, в конце концов?

Эмори смотрит в свою кростату.

— Наверное, просто не дошла до этого, — говорит она. Она дарит им натянутую улыбку, но я не покупаюсь на ее ответ.