Та версия, которую он показывал мне сегодня вечером, должно быть, и есть настоящая, а я даже не осознавала этого. Он потихоньку раскрывал для меня части своей личности. Я не знаю, что думать, но что-то тает внутри меня, эта медленная, теплая капля заполняет грудь.

— Проблемы? — спрашивает мой муж. Его рука сжимается на моей талии, теплая и надежная, и каким-то образом эта тонкая угроза удерживает меня в центре.

— Мы просто общались, — говорю я, удерживая дрожь в голосе, взглядом приказывая Харрисону заткнуться нахер. Единственное, что хуже, чем приход моих братьев сюда, это если Эйден устроит сцену.

— Выглядишь по-простому, — Харрисон оглядывает черную футболку и выцветшие джинсы Эйдена так, будто собирается бежать домой и составлять мудборд для новой личности.

— Полагаю, да, — Эйден смотрит вниз, а затем скользит по мне усмешкой. В его глазах теплый блеск, которого я никогда раньше не видела. От этого что-то ноет глубоко внутри меня. — Просьба Эмори. Чего хочет моя жена, то и получает.

Харрисон поперхнулся воздухом, но я не могу отвести взгляд от Эйдена. Мой пульс стучит в два раза быстрее в горле. Конечно, это то, что сделал бы Эйден. Он знает, как устроен мир Харрисона. Это холодное унижение – версия сцены от Эйдена.

— Правда, милая? — его большой палец скользит по моей шее, как тогда у бильярдного стола.

— Правда, — говорю я немного нетвердо. Этот небрежно-собственнический жест заставляет меня шататься. Эйден лучший лжец, чем я ожидала.

— Я забыл, что ты замужем, — лжет Харрисон. В его голосе проскальзывает укус.

Эйден бросает на него взгляд, брови сдвигаются.

— Ты пропустил объявление?

— Это было довольно поспешно, — язвительно замечает Харрисон. — На удивление поспешно, — его взгляд нахально скользит по мне, тон намекает, что нам есть что скрывать. Харрисон распускал ужасные слухи обо мне после нашего разрыва, и я могу только представить, что он сделает сейчас, если почует нашу ложь.

Мои мышцы сводит, затем трясутся. Я чувствую себя добычей, готовой сорваться с места, и я бы отдала все в этот момент, чтобы быть пьянее, или сильнее, или богаче, или чтобы мне было плевать больше, чем сейчас.

Эйден – три из этих четырех вещей, и его низкий смех разрезает тишину. Его губы скользят по моему уху, посылая дрожь по всему телу.

— Мне нужно было убедиться, что она никуда не денется.

Харрисон кривится.

Я застываю, пока Эйден разыгрывает из себя фальшивого мужа, а мой ужасный бывший придумывает новые способы унизить меня. Какая-то девушка через весь бар снимает нас на видео.

— Нам пора, — мое сердце спотыкается.

Харрисон выглядит так, будто хочет сказать еще что-то. Эйден, кажется, наслаждается своей ролью спасителя.

А я не могу представить ничего хуже, чем торчать в этой неловкой сцене, разыгрывающейся в моем любимом баре.

— Братья ищут меня, — я разворачиваюсь, почти не видя бара, шаги механические, помогающие набирать скорость, когда я прохожу мимо коридора, где Эйден целовал мою шею, мимо бильярдного стола, где я смеялась с ним, затем мимо братьев, которых Лео сдерживает обеими руками, и наконец наружу, в благословенно тихую ночь.

Мое тело почти трясется от облегчения, когда я оказываюсь снаружи. Для конца мая прохладно. Мы в паре кварталов от пляжа, и карликовые сосны дают укрытие ночным насекомым, но не защищают нас от лунного света.

Пахнет солью, морем и мускусом костра, горящего где-то. Пахнет домом.

Я вздрагиваю и забиваюсь в угол террасы. Пожалуйста, пусть Эйден не пойдет за мной. Внутри он защитил меня. Я не знаю, что об этом думать, но я знаю, что не хочу, чтобы он видел меня такой.

Конечно, он идет, потому что Эйден всегда делает противоположное тому, чего я хочу.

— Что он тебе сказал до того, как я подошел? — его голос накатывается на меня, прежде чем его срывает ветер в соснах.

Я упираюсь руками в перила и позволяю волосам закрыть лицо.

— Уйди, Эйден.

— Эмори, — говорит он низко, увещевающе.

— Он сказал, что я мусор. Все нормально, — не нормально. — Я не хочу говорить об этом.

— Давай, Эмори.

Я снова качаю головой, и он шагает вперед. Я напрягаюсь. И тут дверь с грохотом распахивается, и я слышу голос Бенни и низкие ноты Лео в ответ.

— Иди сюда, — Эйден тянет меня за руку. — Спрячь лицо у меня на шее.

— Зачем мне это? — но я уже позволяю ему притянуть меня ближе. Он прижимает мою голову к своей ключице. — Ты сказала, что не хочешь быть мягкой, — его ладонь ложится мне на спину. — Нельзя, чтобы они видели, как ты плачешь.

— Я не плачу, — мой голос приглушен его футболкой и тяжелыми плоскостями груди. Его запах заполняет мой нос, даже на улице. Я хочу разлить его по бутылкам и вдыхать тайком, как иногда делаю после того, как он принимает душ и ванная пахнет им.

— Ты никогда не плачешь? — его голос звучит забавно, а затем его большой палец проводит по моей мокрой скуле.