Что-то трепещет внутри меня, но я подавляю это. Мне не следует наслаждаться тем, что мой враг набрасывается на моих братьев.

Бенедикт скрещивает руки.

— Ты не наш первый выбор для зятя. Тебя даже в списке нет, — его брови сходятся. — Не давай нам повода встать на сторону отца.

— Ты звучишь, как актер второго плана в плохом мафиозном фильме, — говорю я ему.

Эйден качает головой.

— Я не собираюсь причинять ей боль, — его голос холоден и спокоен. Не знаю, как у него это получается. В те разы, когда я видела его злым, он погружался в этот колодец отвращения. Качество, которым я хотела бы обладать. Вместо этого я скорее расплачусь от злости.

— Если ты разобьешь ей сердце, мы тебя убьем, — рычит Андреас.

Глаза Эйдена на мгновение расширяются. Должно быть, он чувствует, что эти слова не метафора.

— Я не собираюсь разбивать ей сердце. Она...

— У меня его нет, — заканчиваю за него я, бросая на братьев выразительные взгляды. — Перестаньте ему угрожать. Он здесь, чтобы заключить мир.

Бенни издает горловой звук. Андреас выглядит кровожадным. Лео просто смеется в кулак.

Я вздыхаю. Мне исправлять ситуацию. Земля. Земля. Генеральный директор. Расширение. Деньги. Я выдыхаю еще раз.

— Эйден, хочешь сыграть в пул?

Он наклоняет голову.

— Ты хорошо играешь?

Я закатываю губы, пряча улыбку.

— Никогда не играла, — невинно говорю я. — Тебе придется меня научить.

Он выглядит скептически, но кивает.

Я едва сдерживаю дрожь восторга. Эйден Принц не поймет, что на него обрушилось.

ГЛАВА 15Эйден

ГЛАВА 15Эйден

Моя жена – лгунья, киллер с пулей и ходячий мокрый сон. Откуда я знаю? По этому маленькому блеску в ее глазах, когда она попросила меня сыграть, по тому, как она держит кий, будто никогда в жизни не видела палку, не то что игры в пул, и по тому, как мое тело не перестает реагировать каждый раз, когда она касается меня.

Последнее – даже не ее вина. В моей крови гуляет низкий гул, который не стихает с тех пор, как она ответила на мой поцелуй.

Или с того дня, как она въехала. Неважно.

Я слаб, она горяча. Факты есть факты. Буду бороться с этим завтра. Прямо сейчас, когда она просит меня научить ее играть, я бессилен.

— Хочешь, чтобы я сделал то самое? — спрашиваю я ее.

Если она умна, она увидит хищный блеск в моих глазах. Я жажду, чтобы она хотела меня. Я хочу, чтобы она снова издала тот звук, будто впервые открыла для себя желание, и это мой поцелуй привел ее туда. Дело в том, что я почти уверен – она действительно меня хочет. Просто не готова это признать.

И теперь добиться от нее этого признания – все, чего я хочу.

— Что именно? — она наклоняет голову, золотистые волосы рассыпаются по одному округлому плечу.

— То самое, из фильма1, — я жестом показываю на то место, где она нагнулась над столом.

— Да, — она дарит мне кошачью улыбку. — То самое, из фильма. Ну, пожалуйста.

— Сама виновата, — я двигаюсь к ней, мои кроссовки, блять, прилипают к полу, двойное блять. Я сдерживаю гримасу, но недостаточно быстро, потому что она хихикает.

— Как сильно ты ненавидишь это место?

Я обхватываю ее руками и кладу ладони на стол.

— Достаточно, — говорю я ей в ухо. — Этот пол не мыли месяцами.

— Неправильно, золотой мальчик, — весело говорит она. — Его никогда не мыли. Он таким и был, — ее веселье заставляет воздух между нами вибрировать.

— Не знал, что можно купить дерево с такой предварительной обработкой. Придется рассмотреть для винокурни.

Она смеется.

— Да, оно бывает в оттенках «едва легальная сделка» и «заставь мужа пожалеть о своих жизненных выборах».

— Я жалею не обо всех, — говорю я низко, у самого ее уха. — Только об одном очень конкретном.

Она снова смеется, проглатывая смех, и выгибает спину.

— Удивлена, что ты готов подойти ко мне так близко, — она подается еще ближе ко мне, ее задница скользит по моему паху, пронзая меня огнем. Я не могу сдержать выдох.

— Нам же нужно притворяться, да? — я провожу большим пальцем по ее шее. — Твои братья смотрят, — мой взгляд стреляет вверх. — Твой другой вариант тоже смотрит.

Я хмурюсь на Малкольма с его шрамом красивой игрушки и художественно взлохмаченными волосами. Рядом Малкольмом и ее братцами-мудаками я хочу притворяться лучше, чем актер уровня А с наркотической зависимостью и желанием что-то доказать. Они тоже смотрят на нас, эти самодовольные ублюдки. Я сверлю их взглядом, прежде чем снова посмотреть на Эмори.

Она запрокидывает голову мне на плечо. Ее рот близко, так близко. Такой красивый, розовый и мягкий.

— Так давай притворяться, золотой мальчик. Развлекись со мной. Научи меня играть. Скажи, что делать, — ее голос идет прямиком в мой пах, обвивая меня изнутри. Как будто она этого и добивается.