Бенни задумчиво потягивает пиво. Я вижу, как в его голове крутятся шестеренки. Он больше похож на меня: дружит с цифрами, в то время как Андреас действует, руководствуясь эмоциями.

— Факт остается фактом, — говорит Андреас. — Что мы не доверяем твоему мужу, — я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку. — Не доверяем, Эм. А ты? Можешь честно сказать нам, что он не кинет тебя и не отберет землю?

Я закусываю губу. Неделю назад я бы согласилась с братьями. Я бы сказала, что Эйдену нельзя доверять и я не могу дождаться развода. Но Эйден не так плох, как я думала. Возможно, на девяносто процентов так же плох, но, насколько я могу судить, у него странное чувство чести. Забавный, когда хочет им быть. Заботится о Дасти, маленьком мошеннике. Он, возможно, украл мое белье, но он также покормил мою собаку.

— Он хороший человек, — наконец говорю я. Андреас выглядит так, будто собирается спорить, когда мои следующие слова вырываются наружу. — Серьезно. Он не пользуется мной. Я думаю, если бы вы узнали его получше, вы бы научились его любить.

Братья выглядят скептически, но Бенни наконец произносит:

— Да, возможно. Нам бы сначала нужно было с ним познакомиться, — его слова звучат неуверенно, но я уже достаю телефон.

— Отлично, — говорю я. — Зафиксируй эту мысль, — я открываю переписку между мной и Эйденом.

Эмори: Ты мне нужен в таверне. Срочно.

Эйден: Я занят.

Он отправляет фото себя на диване с книгой, и, я щурюсь на размытое пятно, Дасти у его ног. Дасти – предатель.

Эмори: Братья приехали. Хотят познакомиться с тобой. Нам нужно продать историю любви.

Эйден: Ладно.

Эмори: Будь паинькой. Хочу, чтобы братья тебя полюбили.

Эйден: Меня даже ты не любишь.

Эмори: Наконец-то дельная мысль.

Эмори: Надень джинсы.

Когда заходит Эйден, я стою у барной стойки за новым напитком и сразу замечаю две вещи. Первая – он каким-то образом раздобыл джинсы в кратчайший срок. Вторая – в этих джинсах он выглядит съедобным.

Я яростно моргаю, будто это может расфокусировать сломавшийся телевизор у меня в голове. Может, если просто зажмуриться и притвориться, что он уродлив, это сработает.

Но когда его глаза находят мои и он движется ко мне через таверну, мозг отказывается сотрудничать. Наоборот, становится еще туманнее. Единственное, что его волнует, как он ощущался надо мной в спортзале, растянутый, заставляя тело гудеть от предвкушения.

Наверное, так чувствует себя добыча. Или беглый преступник. Тревога подозрительно напоминает возбуждение, а может, мое тело просто не умеет их различать. Ненависть и любовь ощущаются одинаково, как я и сказала мэру.

Когда Эйден приближается ко мне, я наблюдаю то, что видит каждая женщина здесь. Он магнетический: кожа сияет здоровьем, футболка облегает грудь и плечи, густые волосы падают на лоб.

У него фамилия Принц, но выглядит он, как король.

Его шаги пожирают расстояние между нами, и я вспоминаю воина, возвращающегося с битвы, пилота-истребителя в авиационных очках, сходящего с трапа и улыбающегося камерам, победившего Супербоулла квотербека, стаскивающего свою школьную любовь с трибуны.

Он запускает руку в волосы, будто в замедленной съемке. Клянусь, позади меня вздыхает какая-то женщина. Отвратительно. Я хмурюсь на него, но не успеваю среагировать, как он уже нависает надо мной, одной рукой сжимает мое бедро, прижимая меня к стойке. От него пахнет мужчиной, и выглядит он, как завоеватель.

Должно быть, поэтому моя кровь нагревается. Именно поэтому дыхание становится поверхностным. Это примитивная реакция на сильнейшего из охотников, возвращающегося в пещеру, не больше, ничего специфически-эйденовского.

— Привет, жена, — говорит он, глаза опасно блестят. Его рука сжимает мое бедро. Рот опускается к моему.

О нет.

Он собирается поцеловать меня на глазах у всей таверны, перед моей семьей.

Жар поднимается с головокружительной быстротой.

— Нам не нужно...

Мои слова тонут в скольжении его губ по моим.

ГЛАВА 14Эмори

ГЛАВА 14Эмори



Этот поцелуй ничем не похож на наш свадебный. Хотя бы потому, что Эйден целует не свой большой палец. И еще потому, что он застает меня врасплох. Мои слова тонут. Я врезаюсь в поцелуй, сплошные языки и зубы, пока его ладонь не ложится мне на подбородок и он не наклоняет мою голову, как надо ему. И вот тогда мы уже целуемся по-настоящему.

Я чувствую разницу, когда наши рты соединяются. Это ощущение, будто поймал мяч точно в центр перчатки или оседлал идеальную волну, звонкая отдача давления, сброшенного за один раз. Его зубы задевают мою нижнюю губу, веки сами собой опускаются.

Он вкусный.

Он приятный.

Даже больше чем приятный, если честно.