Я проглатываю ком в горле. Я не могу говорить сейчас. Слова выйдут искалеченными. Линия «Старого Королевства» – это все. Это виски рождений, браков и праздников по всему миру. Его пьют на поминках и похоронах. В родильных залах и на выпускных в колледжах. Это никогда не было вопросом денег, не для меня и не для папы. А теперь винокурня на Хартс-Хилл, где мы его делали, исчезла вместе со всеми оставшимися бутылками. Продана, дедом, неизвестному покупателю, и вернуть ее невозможно.

Единственное место в Хартс-Хилл, зонированное для коммерческой дистилляции, и, что важнее, имеющее доступ к воде из природного источника, необходимой для рецепта «Старого Королевства», это спорный участок, который Эмори помогает мне получить.

— Я не могу поверить, что ты женился на ней, — его челюсть сжимается. — Я подобрал для тебя несколько вполне достойных молодых женщин. Эти союзы пошли бы на пользу компании и семье.

У меня внутри все переворачивается. Я не вынесу мысли, что стану причиной еще одних несчастливых отношений. Так устроены браки в нашем мире, и все же в глазах каждой женщины, когда мы танцевали, теплилась надежда. Ожидания. Так же, как у Маргарет. Так же, как у моей мамы с папой. Все они захотели бы большего, а мне нечего им дать.

Кроме Эмори. Эмори, которая является ключом к земле, нужной мне, чтобы продолжать заниматься единственным, что мне небезразлично.

— Расторгни этот брак, Эйден.

— Нет.

Его лицо темнеет, и во мне вспыхивает чувство триумфа. Должно быть, именно так чувствует себя Уайт каждый раз, когда посылает деда к черту. Я никогда раньше этого не делал, и это ощущается так, как, по моим представлениям, ощущаются тяжелые наркотики.

— Расторгни, или это сделаю я.

Я засовываю руки в карманы, чтобы они не дрожали.

— Мы влюблены. Удачи.

Я разворачиваюсь на каблуках и иду длинной дорогой к дому Тристана, но не раньше, чем слышу его крик:

— Я не буду сидеть сложа руки, Эйден. Я не потерплю Хантер в семье. Бог мне свидетель, я сделаю так, что ты больше никогда не сделаешь виски.

Я опускаю голову и продолжаю идти. Мне понадобится гораздо больше помощи от моих братьев и сестры, чем я думал.



— Что с тобой? — Тристан открывает дверь в тренировочной одежде и преграждает мне путь в свой дом на территории поместья.

— Мне нужен кофе, Трис. Давай же.

Его глаза сужаются.

— Ты исчез вчера вечером. Мне пришлось одному отбиваться от деда после того, как Уайт улетел. Я очень недоволен.

В ответ я поднимаю левую руку, на которой красуется простое золотое кольцо. Взгляд устремляется на него, затем на мое лицо, которое, я знаю, выглядело и лучше.

Он издает короткий смешок и разворачивается, кивая в сторону гостиной.

— Пошли. Сиенна здесь. Кейтеринг только что привез завтрак.

Я следую за ним в гостиную, где моя сестра сидит на полу, небрежно жуя. На столе накрыто – то, что Тристан прозвал «похмельным завтраком». Тако, французские тосты и тот отвратительный зеленый сок, который, по его словам, прибавляет ему годы жизни. Каждый раз, когда я его пью, мне кажется, что я теряю месяцы своей.

Сиенна поднимает на меня взгляд и делает еще один глоток кофе. Медицинская школа научила ее пить этот напиток большими глотками, а не маленькими.

— Ты бежал сюда? Выглядишь вспотевшим и уставшим, — она морщит нос. Ее волосы сегодня снова полностью светлые. Я уже не успеваю следить за этими преображениями.

— Собираем совет, — весело говорит Тристан. — Кажется, у старшего брата нервный срыв.

Глаза Сиенны загораются интересом.

— Это как-то связано с твоим исчезновением вчера вечером? О чем ты только думал, Эйден?

— Я не хочу это слышать, — я падаю на диван Тристана и прижимаю ладони к глазам. — Я скажу вам кое-что, и вы офигеете. Но держитесь, — я поднимаю голову и по очереди смотрю в глаза обоим своим брату и сестре. — Я женат на Эмори Хантер.

Визг Сиенны превышает пределы человеческого слуха. Тристан начинает смеяться.

— Так вот чем ты занимался прошлой ночью?

Глаза Сьенны расширяются.

— Дед знает?

— О, он знает, — я кривлюсь. — Он налетел на меня по дороге сюда. Его точные слова: «Только через мой труп ты будешь с кем-то из них». А потом я показал ему кольцо и рассказал о земле, и он ответил: «Бог мне свидетель, я сделаю так, что ты больше никогда не сделаешь виски».

— Ох, блять, — шепчет моя сестра.

— Какая земля? — Тристан ставит свой кофе. — Погоди, та земля? Спорный участок? Ты получил его?

— Получил. Эмори нашла документ. Он переходит к нам, если мы будем женаты друг на друге в день, когда суд утвердит передачу.

Тристан бьет кулаком воздух, и я наконец позволяю себе почувствовать каплю счастья от того, что мы собираемся совершить.

— О да, — Тристан начинает ходить взад-вперед. — Наконец-то. Я думал, мы никогда больше не сделаем «Старое Королевство».

Даже Сиенна улыбается. Хотя она сама никогда и не делала «Старое Королевство», она любит его так же, как и мы.

— Водоносный слой все еще там?

Я киваю.

— Все, что нам нужно, чтобы сделать его, все еще там.

Сиенна тянется и сжимает мою руку.

— Он бы гордился тобой, братец. Я знаю, что гордился бы.