— Я знаю, что здесь происходит, — она щурится. — Твой отец может быть бестолковым, но я нет. Так в чем дело?

Мы с Эйденом переглядываемся, прежде чем я стону.

— Земля, мама. Мы сделали это ради земли.

— О боже, этот дурацкий участок земли. Родители твоего отца были одержимы этой землей, — она качает головой. — Что вы собираетесь с ней делать?

— Заставить папу расшириться и стать легальным.

Глория фыркает, а моя мама выглядит скептически.

— Ты уверена в этом?

Я ерзаю на стуле.

— Я имею в виду, это была борьба, но я думаю, что смогу показать ему, что это правильный выбор.

Моя мама качает головой.

— Нет, милая. Я имею в виду, уверена ли ты, что хочешь быть так вовлечена в бизнес?

Словно она видит, что я сомневаюсь в себе.

— Я хочу показать себя. Я хочу построить что-то большое и долговечное.

— Иди за мной, — говорит она, отодвигаясь от стола. Я бросаю взгляд на Эйдена.

— С ним все будет в порядке, — говорит Глория. — Он может помыть посуду.

Он кивает и затем кивает в сторону дома, куда скрывается моя мама.

Я вздыхаю и следую за ней по коридору в комнату, которую они с Глорией делят с тех пор, как мне было двенадцать. Здесь пахнет благовониями, развешаны картины с тех времен, когда мама увлекалась живописью, керамика из их медового месяца в Непале и книги, сложенные на каждой поверхности.

Моя мама достает старый фотоальбом из-под стопки моих школьных ежегодников.

— О боже, у тебя все еще есть это?

— И каждая твоя награда. Теперь садись, — она похлопывает по полу рядом с собой.

— Гибкая для пожилой дамы, — дразню я, когда она скрещивает ноги.

— Йога и здоровая сексуальная жизнь, — говорит она с ухмылкой.

— Фу, — говорю я, но без злости. Моя мама и Глория – идеальный пример здорового брака.

— Это я хотела тебе показать, — она указывает на страницу, и я щурюсь. — Чаепитие, да?

На фото я окружена куклами и плюшевыми мишками, с тем, что выглядит как...

— Это карандаши на столе?

— И тетради, — она смеется. — Ты читала им лекцию. Кажется, о важности мытья рук.

Я ухмыляюсь. Я не могу сдержаться. Это совпадает со всеми историями, которые мои родители рассказывали о моем детстве.

— Вот, — она указывает на следующую страницу. — Твой старый кот Рон. У него было порвано ухо в драке, и ты меняла ему повязку каждый день.

Я обвожу пальцем фото.

— Я не помню этого.

Она пронзает меня взглядом.

— Тебе было четыре, — она перелистывает страницы. — Это когда ты выиграла конкурс по правописанию в восьмом классе. Тебе только что поставили брекеты, и ты отказывалась улыбаться.

— О боже. Похоже на меня. Зачем ты мне это показываешь?

Она закрывает альбом.

— Потому что я всегда хотела для тебя большего, чем работа в казино. Твой отец всегда хотел для тебя большего.

Мои глаза теплеют.

— Папа просто говорит это, потому что думает, что мальчики лучше меня.

Она фыркает.

— Я люблю твоих братьев, но это определенно не так. Твой отец и я все еще говорим о тебе, знаешь.

— Я знаю. К моему огорчению.

Она неодобрительно цокает языком.

— Эта жизнь не то, чего мы для тебя хотели.

— Пытаться вписаться в высшее общество, ты имеешь в виду? Я знаю, что папа никогда не одобрял.

Она качает головой.

— Нет, милая. Казино. Твоей мечтой никогда не было работать в казино, пока твои братья не начали этим заниматься, — она мягко улыбается. — Твой отец и я возлагали на тебя такие большие надежды. Мы думали, ты могла бы работать в НАСА или стать учителем, или ветеринаром. Морским биологом, — она обнимает меня за плечи. — Наша гениальная девочка. Лучшая из нас.

— Я знаю, что папа рассматривает расширение. Но он не очень этого хочет, — мой подбородок дрожит.

— Твой отец упрям. Но больше всего он хочет, чтобы ты занялась чем-то другим. Для тебя есть целый мир возможностей. Помимо строительства расширения казино, чтобы отомстить своему бывшему.

Мое лицо горит от ее оценки.

— Папа тебе сказал это?

— Он рассказал мне часть, да, но остальное я поняла сама. Я знаю, что он причинил тебе боль, Эм. Я помню, какой ты была опустошенной.

Мое горло сжимается, и я смотрю в альбом, золотые тисненые буквы плывут перед глазами.

Что будет, если я отпущу это? Если, вместо того чтобы пытаться вписаться туда, где я не вписываюсь, я сделаю что-то другое? У меня в животе трепет при этой мысли. Я вспоминаю все те разы, когда Эйден называл меня гениальной, все те разы, когда он говорил, что соревноваться со мной было его мотивацией. Что случилось с той девочкой, которая любила школу и следовала за мечтами? Что, если я позволю ей выбрать?

Он сказал бы мне сделать это. Он сказал бы мне сделать это и что он поддержит меня.

— Построй что-то другое, милая. Построй это с тем парнем, который там, — ее голос мягкий, но в нем сталь.