— Отлично. Потому что, — она легкими пальцами задирает мой свитер и рубашку, и я вздрагиваю под ней. — Ты мне нужен, — ее рот опускается на мой живот, всасывая, затем кружа, и я кусаю свою руку.

Я держу зубы сжатыми, пока она проводит языком и губами по моим мышцам живота, и я не могу сдержать сокращение.

Она капает еще несколько капель виски на мою грудь и слизывает их.

— Блять, — я сейчас вылезу из кожи. С ее губами на мне, ее волосами, щекочущими мой пах, и вырезом платья, опускающимся низко.

Боже, ее сиськи фантастические в этом платье.

Без лифчика.

Я стону, звук приглушен. Я молюсь, чтобы бретелька упала, когда она проводит языком по мышцам моего паха, и затем она падает.

Я издаю сдавленный звук.

— Ты в порядке, золотой мальчик?

— Все нормально, — выдавливаю я. — Абсолютно нормально.

Она приподнимается, ухмыляясь мне озорной улыбкой, ее губы влажные, глаза туманные. Я торопливо стягиваю рубашку и свитер. Ее глаза жадно следят за моими руками и животом. Мне это чертовски нравится. Мне нравится, как она смотрит на меня.

— Видишь что-то, что тебе нравится? — я откидываюсь на подушки и приподнимаю бедра, чтобы стянуть брюки.

Ее глаза на бугорке в моих трусах. Я сжимаю себя через них, и она облизывает губы.

— Снимай, — шепчет она. — Все. Снимай.

Я стягиваю черную ткань, и мы оба смотрим, как я становлюсь полностью твердым для нее. Ее ногти впиваются в мои бедра, затем она издает дрожащий выдох и капает еще виски на меня. Одна капля на головку моего члена, затем другая стекает вниз. Она ныряет, чтобы поймать ее, проводя языком линию жара до головки.

Мое зрение белеет. Я поворачиваю голову в сторону, чтобы заглушить стоны подушкой. Еще виски, затем ее рот. Прохладно, а затем горячо. Я напрягаюсь, затем таю в кровати.

Она мычит от удовольствия, принимая меня глубоко. Я касаюсь задней стенки ее горла, и мое тело напрягается. Я запутываю руки в ее волосах, не чтобы заставить, а чтобы любоваться ею.

— Как нравится, красивая девочка, — шепчу я. — Мне нравится так.

Она проводит зубами по нижней стороне моего члена, и молнии танцуют по моей коже.

— Блять, Эм.

Она смотрит на меня снизу вверх сквозь ресницы, и я вижу усмешку в ее глазах до того, как она втягивает меня глубоко.

Я снова стону.

— Так я долго не продержусь, — выдыхаю я. — Эм, подожди.

Она отпускает меня с хлопком.

— Не могу поверить, что я сейчас об этом попрошу, — я провожу рукой по волосам. — У тебя есть помада?

Она ухмыляется.

— Да. Зачем?

— Можешь... — я жестом показываю на ее рот.

— Думал о моем рте, золотой мальчик? — она тянется к сумочке, которую бросила на пол, и достает тюбик.

— Днем и ночью, — хрипло бормочу я. — Днем и блять ночью.

— Будь хорошим мальчиком и скажи «пожалуйста».

Слова пронзают меня.

— Пожалуйста, — шепчу я.

Когда она проводит меня между этими кроваво-красными губами, я заставляю себя не кончить сразу. Я никогда не был таким твердым.

— Чертовски нравится, красавица.

Ее глаза слезятся, когда она принимает меня глубоко, и блять.

Я кончаю постыдно быстро, мой разум пустеет. Она чувствуется как гребаный рай, и я кусаю запястье так сильно, что клянусь, будет кровь. Когда она заканчивает, она поднимает голову, и, блять, эта помада размазана вокруг ее рта. На моем члене полосы.

Я большим пальцем стираю края ее губ, и она прижимается к моей руке.

— Красивая девочка, — говорю я ей. — Спасибо за это.

Она забирается на меня и обвивает руками мою шею.

— Я думала о тебе сотню раз, — шепчет она. — Но ты, наверное, уже знал это.

— Это не значит, что мне не нравится это слышать, — говорю я ей.

— Как долго длится этот рефрактерный период?

Я смеюсь ей в шею.

— Пару минут. Я удовлетворю тебя языком, пока жду.

— Действуй, золотой мальчик. Ты мне нужен.



Мы принимаем душ, но слишком возбуждены, чтобы спать, поэтому Эмори включает фильм. Она позволяет мне обнимать ее, голова на моем плече, моя рука на ее.

«Гордость и предубеждение» ползет по экрану.

— Конечно, — говорю я.

— Не смейся, — она вздыхает и прижимается ко мне. — Тебе понравится. Но если ты когда-нибудь посмотришь версию 1995 года и решишь, что она лучше, я с тобой разведусь.

Ты и так со мной разводишься, я не говорю. Я не хочу думать о конце этого. Я собираюсь наслаждаться тем, что имею, впервые в жизни, и я сделаю все возможное, чтобы сделать ее счастливой, пока это не закончится.

Это хороший фильм. Фантастический фильм, на самом деле. Ее реакции делают его еще лучше. Она освистывает Лидию, когда та идет к военному, затем закатывает глаза на мистера Коллинза и бормочет «мужчины» себе под нос.

А затем прячет лицо у меня на груди и издает нечленораздельные звуки, когда мистер Дарси помогает Элизабет сесть в карету.

— Объясни, — говорю я.