— Хочешь войти? — спрашивает она. Она выглядит колдовски в угасающем свете. Ее глаза – цвета морской глубины, блестят тем, что, боюсь, может быть магией. Ее платье кружится на ветру.

— Если ты сможешь открыть ее снова, — дразню я.

— Смотри, — говорит она, поворачивая ручку. Петли калитки скрипят, но она распахивается, открывая проход в занавесе плюща, скрывающего каменные стены.

Мое сердце бьется быстрее, когда Эмори исчезает в зеленой темноте за ней.

— Идем, Эйден, — зовет она. — Не бойся.

— Ты можешь вести меня к смерти, — говорю я, но следую за ней в сад.

Я, возможно, не верю в магию, но сад несомненно магический. Эмори уже идет по тропе, конечно, но я медленно поворачиваюсь и смотрю на старые деревья, нависающие над головой, на розы и плющ, покрывающие стены. Даже воздух здесь другой, будто проход через калитку перенес нас в другое измерение.

— Это потрясающе, правда? — я поворачиваюсь и вижу, что Эмори ждет меня на каменной тропинке через заросли растений.

Я сглатываю.

— Я не могу поверить, — я не могу поверить, что она смогла открыть ее. — Хантер открывает сад.

— Я знаю, — улыбка изгибает ее губы. — Я была так же удивлена, как и ты.

— Сомневаюсь. Ничто не могло подготовить меня к Эмори Хантер. Злая королева, которая даже близко не злая.

Я иду за ней мимо низких разрушающихся стен, сорняков, цветов и лиан, мимо пьедестала и безмолвного фонтана, пока не достигаю металлической таблички на стене, где она ждет.

— Смотри, — она подмигивает мне и нажимает пальцами на металл.

Ничего не происходит мгновение, затем другое, затем скрежещущий звук заставляет меня отпрянуть.

— Это просто дверь, — говорит она, смеясь.

Это дверь. Дверь в темную пещеру, скрытую в стене. Мой пульс ускоряется.

— Эмори. Не... — но она уже засовывает руку внутрь и вытаскивает... бутылку?

— Посмотри, что я нашла. Их там сотни.

Она держит бутылку в руках, будто она драгоценная, и я заглядываю ей через плечо.

— На ней девизы обеих наших семей. Она была разлита во время сухого закона, я думаю, — она проводит пальцем по этикетке и улыбается мне через плечо. — Что думаешь?

— Я не могу поверить, что это существует. Наш логотип и ваш слиты воедино. Ты видишь?

Она всматривается туда, куда я указываю.

— Логотипы объединены, — медленно говорит она. — И эти были разлиты для специального события, — я вижу, как ее ум движется за этими красивыми голубыми глазами. Она намного больше, чем кажется. Так много больше, чем показывает миру.

— Эйден, — она практически вибрирует от волнения. — Эти бутылки были разлиты для свадьбы.

— Почему ты так говоришь?

— Подумай, — возбужденно говорит она. — Что могло заставить наши семьи объединить логотипы? И оба наших имени на бутылке. Что значит La Chasse по-французски?

— Охота, — сразу говорю я.

— Охота. Именно. Погоня. Как преследовать кого-то и завоевать его.

Я качаю головой на нее, но не могу отрицать волнение, проходящее сквозь меня.

— Но свадьба так и не состоялась.

Она замирает. Ее брови сходятся.

— Возможно, помолвка была расторгнута.

— Хантером, я уверен.

Она окидывает меня сдерживающим взглядом.

— Бьюсь об заклад, именно так и началась вражда. Бьюсь об заклад, земля между владениями была свадебным подарком. Это почти столетней давности. Что, если наши семьи собирались объединиться, а затем кто-то разорвал помолвку? Этого было бы достаточно для вражды на поколения.

Я не могу сдержать улыбку.

— Ты правда так думаешь? — она такая красивая в этот момент.

Я хочу оставить ее себе. Я хочу поцеловать ее улыбку и украсть ее для себя, чтобы она освещала все темные углы, даже когда ее не будет.

— Тебе стоит сделать это.

Моя голова дергается вверх.

— Сделать что?

— Ну эти бутылки, вместо «Старого Королевства». Раз ты не можешь его найти, сделай это, — она похлопывает по бутылке, на лице волнение. — Это связь с прошлым.

Надежда загорается в моем сердце. Это не «Старое Королевство», но, возможно, даже лучше. Что-то, чтобы ознаменовать новое будущее.

— Ты должна сделать это со мной, — слова вырываются до того, как я успеваю остановить их.

Она краснеет.

— У меня нет знаний.

Я качаю головой, что-то горячее и тесное закручивается в груди. Мне это нужно. Если это единственная часть ее, которую я смогу иметь через год, я не отпущу это.

— Мы разберемся вместе.

— Мне бы хотелось, — наконец говорит она, голос смягчается. — Но давай сначала попробуем. Убедимся, что это хорошо, прежде чем брать на себя обязательства.

Я лезу в карман и достаю швейцарский нож, который ношу на связке ключей, затем срезаю красный воск с горлышка бутылки.

— Осторожнее, — предупреждает она.

Воск крошится, пробка сухая, но мне удается вытащить их без особого ущерба. Я торжествующе протягиваю ей бутылку.

Она делает маленький глоток, закрывая глаза, смакуя, пока он идет вниз.