— Кажется, да, — соглашается он. — И никогда не верь моей сестре, — его пальцы скользят вверх и вниз по моей руке, и мое внимание сосредотачивается на каждом месте, где он прикасается ко мне. Плечо, бицепс, предплечье, рука, затем обратно вверх. Время, кажется, растягивается. С кем-то другим я бы чувствовала давление необходимости поддерживать разговор, но с Эйденом я никогда этого не чувствую. Он слушает, когда нужно, говорит, когда нужно, но с ним никогда ничего не бывает натянутым.

Я закрываю глаза и слушаю крики чаек, затем протягиваю руку и провожу пальцами вверх по руке Эйдена. Он издает маленький звук удовольствия в горле, когда я глажу его кожу.

— Ты мягче, чем я думала, — шепчу я.

— Почему ты шепчешь? — его голос веселый.

— Просто так правильно.

Он усмехается, больше вибрация, чем звук. Тень облака проходит по моему лицу, пока я пытаюсь запомнить текстуру его кожи. Жесткие волоски, твердые мышцы, гладкий шелк на внутренней стороне его запястья.

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что будет после? — спрашивает он через несколько ударов сердца.

Время тянется, как ириска. Мои глаза закрыты, сознание наполовину на солнце, наполовину на мурашках, которые Эйден вызывает своими пальцами, когда он царапает ногтями мое запястье.

— После чего?

— Всего этого, — его голос сонный, но внутри меня рывок, который, я знаю, был бы сильнее, если бы я не была под кайфом.

Я пытаюсь ухватить чувства, которые чувствовала раньше – неловкость, смущение, желание, но они уплыли. Все, что осталось: тепло руки, близость тела, запах кожи.

Никакого давления.

Никакого прошлого.

— Иногда, — говорю я. — Я стараюсь не думать.

— Я тоже. Я чувствую, как мое тело отсчитывает время. Будто внутри моего сердца есть часы Судного дня.

Он звучит задумчиво, и моя грудь на мгновение болит, прежде чем чувство уплывает.

— Думаю, это от травки, — сухо говорю я.

Он тыкает меня в руку, даже когда смех поднимается из его груди.

— Я серьезно, — говорит он.

Я слышу улыбку в его голосе.

— Ты звучишь абсолютно серьезно.

Он стонет.

— Я серьезен. Я просто думаю – увижу ли я тебя еще? Каково это будет, когда мы столкнемся в городе?

— Ну, с нашей совместной опекой над Дасти, я уверена, что буду видеть тебя время от времени, — ари этой мысли появляется нить дискомфорта.

Эйден – незнакомец? Когда я знаю хриплую текстуру его смеха, его хитрую улыбку, блеск в его глазах, когда мы обмениваемся взглядами через комнату.

— Верно, — он издает задумчивый звук. — Мы должны делать то, что правильно для нашего сына. Я имею в виду, посмотри на него.

Мы смотрим.

Дасти вылизывает свою задницу.

— Он опустошен, — шепчет Эйден.

Я фыркаю от смеха.

— Не говори ему, что мама и папа ссорятся, — в голосе Эйдена смех, и тепло закручивается внутри меня, даже с тяжестью в груди.

Я молчу несколько мгновений, думая о «после» и ненавидя то, что это «после» вообще существует.

— Ты в порядке, красивая девочка? Ты выглядела грустной раньше.

Красивая девочка.

Мне нравится, как эти слова заставляют тепло пульсировать внутри меня.

— Я чувствую, как ты строишь стены, — бормочет он. — Не строй их со мной.

Я делаю долгий, прерывистый вдох и выдыхаю.

— Впервые я чувствую, что не принадлежу этому. Это странно?

— Не странно, — он переплетает свои пальцы с моими, достаточно свободно, чтобы проводить большим пальцем по выступам моей ладони. Я наклоняю голову, чтобы видеть его, глядящего на небо, его солнечные очки делают его похожим на кинозвезду в отпуске.

Или на лучшего мужчину, которого я когда-либо знала.

— Это не странно, — повторяет он. — Но мне ненавистно, что ты чувствуешь это, — он сглатывает. — У тебя есть место здесь, Эмори. Когда ты захочешь. Я не хочу гадать, когда я увижу тебя. Тебе нужен друг? Я здесь. Ты не хочешь меня видеть? Сиенна уже спрашивала, можно ли ей будет с тобой встречаться, когда мы разведемся. Тебе нужна защита? Кэти сказала мне, что думает, что ей стоит продолжать возить тебя на работу. Тристан считает, что нам стоит сделать совместный проект, а Уайт хочет знать, не интересуют ли тебя абонементы на следующий год.

— Что? — радость и печаль переплетаются в комок, блокирующий мое горло.

Он поворачивает голову, чтобы улыбнуться мне.

— Ты теперь Принц, Эм.

— Не Принц, — шепчу я.

— Значит, Принц-Хантер, — говорит он, все еще мягко улыбаясь мне. — Мы тебя не отпускаем. Смирись.

Он снова смотрит на небо, а я моргаю, чтобы прояснить зрение.

Я чувствую себя счастливой просто знать Эйдена Принца.

— Твоей будущей жене это не понравится, — легко говорю я. Должно быть, травка делает меня смелой, потому что обычно я никогда не поднимаю эту тему.

Он издает звук несогласия.

— Не будет будущей жены.