ГЛАВА 51Эмори

ГЛАВА 51Эмори

Я чувствую себя чужой впервые за несколько недель. Мы бредем по садовой дорожке, затем выходим на лужайку к скалам. Эйден разговаривает с Уайтом. Сиенна толкает локтем Тристана, который смеется над чем-то. Дасти трусит позади меня, время от времени прижимаясь носом к моим ногам, будто знает, что мне нужно утешение.

Присутствие Уайта все меняет. До этого он был просто лицом в переписке, и я знаю, что я ему нравлюсь, но теперь они семья, а я просто... я. Когда мы добираемся до огромной парусной лодки, я занимаю себя тем, что делаю все, что говорит Тристан, и пытаюсь не слишком явно пялиться на Эйдена, пока он умело готовит лодку к выходу в море.

Они не знают о наших отношениях, и, возможно, они догадались, но это просто чувствуется странно.

На этой лодке я никогда раньше не была, она огромная. Шестьдесят с лишним футов, с целым жилым пространством внизу, включая место для экипажа. На носу и корме кожаные подушки кремового цвета, а сзади гидроцикл, на котором Сиенна говорит, что не может дождаться, чтобы покататься. Они с Уайтом ссорятся, когда он говорит, что поедет первым, а затем она угрожает ему физической расправой.

Я устраиваюсь поудобнее на носу, пока Эйден выводит нас, но когда мы встаем на якорь и ветер стихает, внезапно кажется, что выйти сюда было очень плохой идеей.

Я здесь не своя. Мне не должно быть дела, но я хочу быть своей.

Предательская мысль проникает в меня. Я хочу остаться. Я зажмуриваюсь и переплетаю пальцы с шерстью Дасти. Если честно с собой, я давно чувствую себя между. Не совсем Хантер и не Принц. Жена Эйдена, но нет. Часть его мира по имени, но не по репутации.

— У меня есть сюрприз, — ликует Сиенна сзади, и я слышу стоны парней.

Я поворачиваюсь, улыбаясь, когда она держит что-то в воздухе, а Уайт пытается это схватить.

— Сначала дамы, Уиттакер, — наставляет она, прежде чем затягивается джойнтом в руке.

Тристан стонет.

— Си-Си, я ненавижу плавать под кайфом.

Она выпускает дым.

— Мне все равно, что ты любишь, — она делает еще одну затяжку и передает Уайту. — Я очень напряжена. К тому же, я врач. Мне можно доверять, — она смотрит на меня и подмигивает.

Эйден обходит угол на носу, и его глаза сразу находят меня. В его глазах улыбка, от которой мое сердце переворачивается.

Привет, беззвучно говорит он.

Привет, беззвучно отвечаю я.

Перед его братьями и сестрами это чувствуется как что-то запретное. Как будто у нас есть восхитительный секрет. Мы спим вместе. Мы нравимся друг другу, то, что наши семьи никогда не смогли бы представить.

Он садится рядом со мной на подушки, толкая меня плечом.

— Лучшее место на лодке, — говорит он.

Я прижимаюсь к его теплу. Он пахнет летом – солнцем, ветром и солью. Это его фирменный запах, понимаю я с удивлением. Лето. Он всегда пахнет летом после выходов на лодке. Интересно, пахнет ли он так круглый год.

Я никогда не узнаю, и это кажется преступлением. Это кажется опустошительным, что я не узнаю, пахнет ли Эйден Принц летом в декабре.

— Хочешь? — Сиенна практически сует джойнт мне под нос, вырывая из мыслей. Я беру его, глаза скользят к глазам Эйдена.

— Он не такой сильный, — ободряюще говорит Сиенна.

— Не верь ей, — кричит Тристан оттуда, где открывает скрытый холодильник.

Рот Эйдена изгибается.

— Мы же заново зажигаем искру, да? — спрашиваю я его.

— Я за, если ты за, — говорит он.

Слышны удивленные звуки его братьев и сестры.

Он принимает джойнт, делает маленькую затяжку, затем наклоняется и выдыхает дым мне в рот. Все мое тело оживает от едкого дыма, от его мягкого рта, от его близости. Он задерживается там, и на секунду я думаю, что он поцелует меня, но все улюлюкают, и он отстраняется, виновато улыбаясь. Он протягивает мне джойнт, но я уже чувствую тепло кайфа, разливающееся по мне, поэтому я качаю головой.

— Я никогда не курю, — говорю я ему. — Я имею в виду, я знаю, что сейчас это легально, но я так редко бываю в месте, где могу просто расслабиться.

Он откидывается на спину.

— Я тоже, — признается он, затем похлопывает по месту рядом с собой. — Идем. Если ты никогда этого не делаешь, тебе стоит насладиться этим.

Позади нас слышен гул разговора, затем жаркое обсуждение того, сколько людей может поместиться на гидроцикле, прежде чем они уходят.

Я прижимаюсь телом к нему на прогретой солнцем коже, наши руки почти касаются, руки соприкасаются. Из этого положения я вижу только небо и облака, чувствую только жар и его.

— Я под кайфом, или это нормально, что я чувствую сердцебиение в твоей руке? — шепчу я.

Он фыркает от смеха.

— Ты точно под кайфом.

— Кажется, я слабая, — я сплетаю руки над головой, потягиваясь под солнцем.