Нет.

Я просто зациклилась, потому что дела становятся сложными. Мне нужно сосредоточиться. Я так близка к вершине.

Мой отец проводит рукой по волосам.

— Я никогда этого для тебя не хотел, Эм, — устало говорит он. — Я никогда не хотел, чтобы ты была частью их мира. Я провел половину жизни, безуспешно добиваясь их одобрения, — он виновато улыбается. — Я должен был потратить это время на развитие бизнеса.

Что-то скручивается у меня в животе.

— Это не то, папа. Мы строим что-то для себя, а не для них.

Выражение его лица говорит, что он не верит мне, но он кивает.

— Эти прогнозы приведут к огромному увеличению дохода. Если мы это сделаем. Я не могу игнорировать это. Ты хорошо поработала, малышка, — я улыбаюсь, но он предостерегающе качает головой. — Я пока не согласен.

— Хорошо, — я кусаю губу, надежда затапливает меня.

Он наклоняется вперед и постукивает по бумагам.

— И я ничего не буду строить с участием Принца. Ты разводишься с ним, Эмори, или этого не случится.

— Конечно, — тихо говорю я.

Неправильно, кричит мое тело.Неправильно.

— Может, выйдешь за хорошего итальянского парня, — говорит он с улыбкой.

— Фу. Я не хочу такого, как Бенни или Андреас. Нет, спасибо.

Мой отец усмехается.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Это все, чего я когда-либо хотел для своих детей.

Я чувствую тошноту, возвращаясь в свой кабинет.

Это сделает меня счастливой.

Так почему мне хочется плакать?

ГЛАВА 50Эмори

ГЛАВА 50Эмори

На следующую ночь девочки в приподнятом настроении после победы над Стонингтоном, и я сокращаю занятие. Поэтому, когда я поворачиваю за угол от сада к входной двери Эйдена, фонари вокруг поместья только начинают загораться, и меня встречает зрелище, которое я никогда не думала увидеть.

Эйден на патио, гремит морская песня, танцует с Дасти, у которого лапы на его плечах. Дасти в восторге, судя по счастливому лаю. Эйден запрокидывает голову и подпевает. Довольно хорошо, кстати. Я прислоняюсь к низкой каменной стене, окружающей сад, улыбка трогает мои губы.

— Не так, — говорит Эйден, отступая на шаг. Дасти тянется лизнуть его лицо, и Эйден отворачивается. — Очень навязчиво с твоей стороны, — дразнит он, затем опускает Дасти на землю и приседает, чтобы почесать ему голову.

— Ты хороший мальчик, знаешь? — он оттягивает шерсть Дасти, чтобы заглянуть ему в глаза, как я всегда делаю. — Ты сможешь прийти в гости, когда все закончится, обещаю.

У меня в груди колет от его слов. Когда все закончится.

Я прочищаю горло.

— Можно пригласить тебя на танец?

Эйден поворачивается, затем выпрямляется. Дасти, маленький предатель, лишь виляет хвостом вместо того, чтобы бурно приветствовать меня.

— Я вижу, где его верность, — говорю я, кивая на свою собаку.

Эйден ухмыляется.

— Думаю, нам понадобится соглашение о совместной опеке.

Я киваю, не желая думать о конце. У нас еще есть месяцы. А затем что? Мы не говорим об этом, но я предполагаю, что мы снова станем чужими. По крайней мере, вежливыми чужими. Он пойдет в свои рестораны и магазины, а я в свои, и наши пути никогда не пересекутся.

Что-то давит на мою грудь, пока я смотрю на него. Он такой красивый в угасающем дневном свете, рубашка измята после дня работы на территории, волосы взлохмачены, глаза ореховые с блеском.

— Танец? — он протягивает руку.

— Конечно, — у меня внутри все подпрыгивает, когда я делаю шаг вперед и беру его ладонь. Музыка переключается на что-то тягучее и низкое. — Опять грустная музыка?

Он смеется, и я чувствую это всем телом.

— Ты так это называешь?

Я киваю.

— Ты всегда такой мрачный. У тебя есть где-нибудь кушетка для обмороков? Представляю тебя на ней, рука прикрывает глаза.

Еще один низкий смех.

— Это успокаивает мой мозг, — он кружит меня и притягивает обратно. — Не дразни меня, женщина.

— Никогда, — дыхание покидает мою грудь, когда он прижимает меня к себе.

Певец напевает, Дасти прижимается к моим ногам, а сердце Эйдена бьется ровно у моей груди. Впервые в жизни мне кажется, что все под контролем. Все, что мне нужно делать, быть здесь, щекой к груди Эйдена, рукой в его.

Завтра утром Эйден оставит чай ждать меня, когда я спущусь, и я смогу спарринговаться с Сиенной и Кэти. Может, я навещу лошадей для поло после работы или прогуляюсь по саду, затем искупаюсь на мелководье бухты, где Дасти любит плавать.

Ночью Эйден разведет огонь, если дожди, которые у нас идут, не прекратятся, и я свернусь калачиком на одном из его диванов с книгой.

— Эйден...

— Эм...

Мы говорим одновременно.

— Ты первая, — говорит он.

— Мне здесь нравится, — говорю я. Я прижимаюсь лицом к его груди, не желая, чтобы он видел меня сейчас. — Я думаю, это самое волшебное место, где я когда-либо была.