— Очень нежным с тобой, — бормочет он, опуская голову. — Таким чертовски нежным. Ты хочешь этого?

Я чувствую, будто забыла, как дышать.

— Да, пожалуйста, — быстро говорю я, на случай, если он передумает. — Очень хочу. Да. Я хочу этого.

Он смеется и целует меня в губы, прежде чем направляется к камбузу.

Я прижимаю пальцы к губам, чувствуя призрак его поцелуя.

Что, черт возьми, происходит?

ГЛАВА 48Эмори

ГЛАВА 48Эмори

— Я подготовил список.

Мои глаза открываются, и я вижу Эйдена, стоящего надо мной с книгой и телефоном. Я дремлю на верхней палубе, на одной из греховно мягких подушек у гидромассажной ванны. Музыка с баржи теперь приглушенная, и все мое тело чувствует себя восхитительно.

Я потягиваюсь, и его глаза скользят по мне.

— Не отвлекай меня, — шипит он. — Так ты оказалась согнутой над стойкой.

Во мне бьется пульс. Я бы очень хотела, чтобы он снова согнул меня над стойкой, но он утверждает, что мне нужна еда.

Он ставит наши тарелки.

— Я приготовил.

Я смотрю на сэндвичи с ростбифом.

— Ты не готовил. Это сделала Александра.

Он смеется и плюхается рядом со мной.

— Нельзя винить мужчину за попытку.

Этот смех заставляет что-то шипеть внутри меня.

— Ты изменился, — говорю я, затем морщусь. Кажется, не стоит говорить людям такие вещи.

— Мм? — он кладет книгу на живот. — Изменился?

Я беру свою тарелку.

— Ты больше улыбаешься, — я вспоминаю признание Эйдена прошлой ночью – что он думает, что я бы любила его больше, если бы он смеялся.

— Наверное, да, — медленно говорит он. — Думаю, я могу поблагодарить тебя за это.

— Ты бы нравился мне в любом случае, — говорю я. — Но так, думаю, лучше, — я откусываю сэндвич.

Он замирает.

— В смысле?

— В смысле, — я проглатываю. — Мне нравится, что у тебя есть скрытая сторона. Ты улыбаешься не всем. Значит, когда ты улыбаешься мне, я тебе действительно нравлюсь.

Медленная ухмылка расползается по его лицу.

— Ловишь комплименты, жена?

Это шипение вернулось. Шампанское в крови, легкость в голове. Это не может быть полезно.

— От тебя? — я одариваю его пренебрежительным взглядом. — Никогда, — я слизываю каплю горчицы с большого пальца. — Так что это были за вопросы?

Он подкладывает подушку под голову и открывает телефон, затем снова смотрит на меня.

— Можно мне надеть очки, или у тебя будет спонтанный оргазм, если я это сделаю?

Я перестаю жевать, сверля его взглядом.

— Хотела бы я никогда тебе этого не говорить.

Он ухмыляется и водружает очки на нос, затем стучит по телефону.

— Ладно. Первое. Почему мужчины в твоих книгах всегда думают о своих членах?

Я фыркаю от смеха.

— А ты нет?

Его брови сходятся.

— Конечно нет. Как бы я вообще делал дела?

— Ну после большого количества дрочки, наверное.

— Я и так много дрочу, — рычит он.

Я ухмыляюсь ему.

— Я знаю. Слышала тебя в душе четыре раза.

— И ты даже не протянула руку помощи, — он качает головой. — Не очень по-спортивному с твоей стороны.

Я хихикаю.

— Дальше.

— Если бы тебе пришлось выбрать меня на роль романтического героя, кого бы ты выбрала?

— Прости? Кто сказал, что я бы выбрала тебя на роль?

Он ухмыляется, быстро и хитро.

— Многие другие выбирали. Я провалился в кроличью нору. Меня выбирали на много ролей. Хочешь посмотреть комментарии? Некоторые из них неприличные.

Я бросаю в него чипс. Он приземляется на его грудь.

— Хватит выпрашивать комплименты.

Его улыбка становится шире.

— Я хочу, чтобы моя жена считала меня горячим. Подавай в суд.

— Не твоя настоящая жена, — шепчу я. Я забыла. Снова. Мне нужно перестать это делать. Его лицо падает, и я снова смотрю на свой сэндвич. — В любом случае, я считаю тебя горячим. И я видела фанатские подборки.

— Следующий вопрос, — говорит он тише. — Почему ты их читаешь?

— Что ты имеешь в виду? — мой пульс ускоряется, когда я смотрю на его лицо. Он изучает меня с той эйденовской интенсивностью, каталогизируя мои реакции. — Я думала, ты сказал, что они веселые. Они тебе понравились.

Он касается обложки книги.

— Поэтому я их читаю. Я хочу знать, почему ты читаешь.

— Должна быть причина?

— Наверное, нет, — медленно говорит он. — Но ты сказала кое-что на днях. Ну, несколько вещей. Ты сказала, что у тебя нет сердца. Ты сказала, что злые королевы не влюбляются.

Мое горло сжимается. Эйден слушал.

— Я хочу знать почему, — говорит он низким голосом. Слышен шорох, когда он садится полностью. — Если ты хочешь поделиться.

— Прошло много времени с тех пор, как я кого-то впускала, — я выдыхаю. — Знаешь, до сегодняшнего дня последний раз, когда я спала с парнем, это был перепихон на одну ночь? Я не помню его имени. А до этого? Я даже не знаю. Может, четырьмя месяцами раньше?