Они говорят о войне, соперничестве и мести, но я не то чтобы обращаю на это внимание.

Мой взор то и дело устремляется ко входу, чтобы разглядеть знакомый высокий силуэт. Я почти заканчиваю есть, но его так и не видно.

И о нем никто не говорит.

Поэтому я, просияв, спрашиваю непринужденным тоном:

– Кстати, а где Крейтон?

– О, Крей-Крей? – говорит Реми, громко хлюпая. – Наверное, где-то спит. Мое отродье сказал, что мало спал прошлой ночью.

Интересно почему.

Что я еще считаю восхитительным в личности Реми, так это то, что он называет Крейтона своим отродьем. Они кузены по материнской линии, но Реми абсолютно точно экстраверт, усыновивший Крейтона.

Я даю им возможность вновь вернуться к обсуждению пожара и махинаций клубов, а затем говорю, что скоро вернусь.

Скорее всего, этого не случится, но крохотная ложь во благо никому еще не навредила.

Обычно я бы отправилась волонтерить в местный приют для животных, поскольку у меня нет дневных пар, но это я сделаю позже.

Убрав контейнеры обратно в сумку, я выскальзываю из кафетерия и направляюсь на факультет бизнеса. По пути я приветствую любого, кто говорит «Привет» или хотя бы смотрит на меня.

Часть меня понимает, что все эти люди хотят завоевать мою благосклонность лишь из-за дурной славы моего брата и статуса мафиози отца, но это не страшно.

По крайней мере, Ава и остальные любят меня за то, какая я есть, а не из-за фамилии.

Несмотря на желание некоторых студентов, я не останавливаюсь, чтобы поболтать.

Видите ли, я на задании.

Мне хватает ровно десяти минут, чтобы дойти до беседки, расположенной за зданием факультета бизнеса. И действительно, кто-то лежит на скамейке в тени. Скрытый от прохожих и невольных наблюдателей.

Деревянная беседка находится в уединенном уголке на заднем дворе, где не так много студентов.

Именно поэтому, думаю, ему здесь и нравится.

Единственная причина, почему я знаю об этом месте, это то, что Реми с готовностью предоставляет мне любую информацию, стоит только попросить.

Я останавливаюсь и смотрю в хмурое небо, где тучи скрывают солнце каждые несколько секунд, словно бы взбешенные тем, что оно имеет дерзость выглядывать из-за них.

Сделав глубокий вдох, я стараюсь идти как можно более непринужденно. Но даже если никто вокруг этого не видит, я чувствую, как одеревенели мои ноги. Как что-то давит мне на грудь. Как дрожат губы.

Приди в себя.

Парень, который лежит на скамейке, согнув ногу и положив руку под голову, кажется таким безмятежным.

На нем джинсы с низкой посадкой и худи, которое задралось, немного обнажая пресс и ярко выраженные косые мышцы живота.

Я сглатываю, с усилием пытаясь сосредоточить взгляд на его лице.

И это точно не лучшая идея.

Его лицо не назовешь иначе как царственным. Он обладает той красотой, что обращает на себя внимание без лишних слов: острая линия подбородка, высокие скулы и четко очерченные губы.

Его каштановые волосы, коротко стриженные по бокам и длинные на макушке, растрепаны, будто по ним не раз проходились пальцами, и это самая красивая прическа из тех, что я видела. Я всегда задавалась вопросом, каковы будут на ощупь эти длинные прядки.

Задавалась вопросом.

И это все, что я делала с тех пор, как встретила этого человека-загадку. Я задавалась вопросами, воображала и грезила.

Но все это с треском рухнуло под тяжестью безрадостной реальности.

Он не хочет иметь со мной ничего общего. Или, по крайней мере, мне так казалось.

Суть в том, что я должна радоваться его незаинтересованности. Это к лучшему, учитывая то, что моя судьба уже была предрешена с момента моего рождения.

Я определенно не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

Но в подобные моменты ловлю себя на том, что подбираюсь все ближе к нему, желая разгладить складку между его густых бровей.

Заставить ее исчезнуть.

В мгновение ока он хватает меня за руку, и я сглатываю, когда он медленно открывает глаза.

Насыщенно голубые, с черным ободком.

Те же самые глаза, что и у человека в маске, который посетил меня прошлой ночью.

Глава третья. Анника

Я не могу нормально дышать.

Да я даже думать нормально не могу.

Я представляла этот момент с тех пор, как узнала эти глаза. Глаза-хамелеоны цвета океана с редкой гетерохромией, которую я не видела ни у кого, кроме него.

Именно так называются серые пятнышки в его голубых глазах. Гетерохромия. Совершенное несовершенство, которое является частью его сути.

Это первое, что привлекло мое внимание. И хотя многие бы сказали, что добиться моего внимания не составит труда, никто не знает, что его невозможно удержать надолго.