Я совершенно скована прикосновением его худых мозолистых пальцев. Они впиваются в мою чувствительную кожу, словно смертоносный кнут.

Когда он говорит, его низкий глубокий голос едва не парализует меня.

– Чисто гипотетически у меня извращенные вкусы и склонность к насилию. Ты просто охренеть какая хрупкая, и я сломаю тебя за секунду.

* * *

– Как ты, ангелочек?

Внутренне встряхнувшись, я пытаюсь сосредоточиться на сияющем лице своей матери.

Мы общаемся по «ФейсТайму», как самые крутые мама с дочкой, потому что так оно и есть.

Если Джереми считается копией папы, то я – мамина успешная попытка, версия 2.0. Хочу заметить, что никогда не смогу добиться ее элегантности, но у нас одинаковые тонкие черты лица, каштановые волосы – хотя мои длиннее – и округлые глаза. Но в моих много вкраплений серого, как у папы. Ее же более отчужденные, как будто в них скрыта трагическая история. И я знаю, что это правда. Давным-давно, еще до моего рождения, мама не была так счастлива, как в течение всей моей жизни.

Еще одно, в чем мама всегда превосходила меня, это балет. Лия Волкова была одной из самых известных прима-балерин в труппе «Нью-Йорк Сити балет». Все детство я наблюдала за ее выступлениями – тайком, потому что ей бы это не понравилось, – и была заворожена. Во что бы то ни стало я хотела быть как она, взлетать в небеса и точно знать, куда приземлиться.

Хочу ли я того же сейчас? Не совсем. Я на перепутье и не понимаю, стоит мне сосредоточиться на учебе или вместо этого стремиться стать профессиональной балериной. Я влюбилась в балет в четыре года, но до сих пор ловлю себя на том, что больше склоняюсь к получению образования. Поскольку карьера балерин обычно коротка, я не хочу, чтобы потом мне было нечем заняться.

Это если мое будущее еще не решено.

– О, ну ты знаешь. Все по-старому. – Я показываю рукой в направлении моей комнаты в особняке Язычников. – Играю пленницу Джера по приколу. Меняю башню из слоновой кости на золотую клетку и обратно.

Она с трудом сдерживает улыбку.

– Это не смешно.

– Знаю, знаю. Просто ты такая очаровательная, когда возмущаешься со всем этим сарказмом.

– Спасибо, но я предпочитаю быть красивой, а не очаровательной, учитывая мой статус в университете и попытки казаться старше. И серьезно, мам, ты не можешь поговорить с Джером, чтобы он дал мне немного свободы? Такими темпами я умру молодой, а мой призрак начнет постить вдохновляющие видео в «ТикТоке».

На ее лице видны морщинки от смеха.

– Я пыталась, а он сказал, что просто оберегает тебя.

– Это отговорка, чтобы запереть меня.

– Та, с которой твой отец полностью согласен. Ты ведь знаешь, что он не хотел выпускать тебя из поля зрения.

– Потому что я девочка?

Ее глаза становятся нежно-голубыми.

– Потому что у него слишком много врагов, и он беспокоится о твоей безопасности.

Я выпячиваю нижнюю губу, излишне ее надувая.

– Так я его слабость?

– Мы трое – да, но мы и его сила тоже, Анни. Ты ведь знаешь об этом, правда?

– Знаю. Но это по-прежнему отстойно.

– Я понимаю. Прости.

– Не извиняйся. Это не твоя вина, и я все понимаю. Так и должно быть. Я просто ворчу. Хватит обо мне. Как дела дома? У вас все хорошо? Скучаете по мне?

– Безумно. Теперь я пытаюсь убедить твоего отца найти нам дом на острове Брайтон, чтобы мы могли жить рядом с тобой.

– Пожалуйста, не надо. Папа же притащит с собой целую армию.

– Думаешь?

– Еще бы. Помнишь последний раз, когда мы были в России на Рождество? У меня мурашки при мысли о том количестве охранников. А когда я спросила его: «Тебе не кажется, что это слишком?» – он ответил: «Ни в коем случае». – Я изображаю папин невозмутимый голос, и мама начинает смеяться. Она даже это делает царственно.

– Ты такая проказница.

– Ты все равно меня любишь.

– О, конечно. – Она вздыхает.

Затем я тоже вздыхаю. Мысль, донимавшая меня каждый миг во сне и наяву, выходит на первый план, и я замолкаю, чтобы подобрать слова.

– Слушай, мам.

– Да, ангелочек?

– Папа подыскивает мне потенциальных женихов?

Она слегка хмурит брови.

– Почему ты так думаешь?

– Разве не такова моя судьба?

– Ты еще маленькая. Твой отец не станет выдавать тебя замуж так рано.

– Скоро мой день рождения. И так ли важно, сделает он это сейчас или через несколько лет?

– О, Анни. Ты поэтому с таким дьявольским упорством добивалась того, чтобы уехать учиться? Ты думала, что осталась всего пара лет, прежде чем у тебя отнимут свободу?

– Разве это не так?

– Адриан никогда бы не заставил тебя выйти за кого-то против воли. У тебя совсем нет веры в своего отца?

– У меня совсем нет веры в его мир. Наш мир. Где женщины лишь броский аксессуар для того, кто готов заплатить больше. Я осознаю, что от меня ждут укрепления альянса Братвы с любым, кого они сочтут достойным.