Поэтому тот факт, что я учусь на факультете искусств в Королевском Элитном Университете – или сокращенно КЭУ – и живу в общежитии, не дает покоя моему брату.

Поэтому он иногда и настаивает на том, чтобы я оставалась здесь – в особняке Язычников.

Он уверяет, что хочет лишь защитить меня, но это скорее желание контролировать каждый мой шаг.

– Пока нет, – говорит он, подтверждая мои мысли. – Побудь здесь еще несколько дней.

– Но, Джер…

– Это для твоей же безопасности.

Я хочу застонать от безысходности, но меня прерывает хриплый голос, доносящийся из-за двери.

– Что, мать вашу, происходит с людьми посреди ночи? Неужели нельзя просто поспать спокойно в этой богом забытой дыре?

В комнату врывается высокий и подкачанный полуобнаженный парень, отпинывает подальше пушистую ручку и пристально смотрит на нас налитыми кровью глазами.

Или, скорее, на Джереми.

Мои статус и фамилия давно вычеркнули меня из поля зрения Николая.

Хвала Чайковскому.

Он жуткий мудак, мафиозный принц и, как и мы, является частью нью-йоркской Братвы. Он весь забит татуировками и постоянно ходит по пояс раздетым. Серьезно, мне интересно, носит ли он что-то помимо шорт на пары или все в университете тоже удостаиваются чести смотреть на его полуголое тело?

Он прислоняется массивной спиной к стене.

– Что за хрень происходит?

– Был пожар. – Брат наклоняет голову в сторону своего друга. – И надень-ка футболку.

– Футболки переоценены. И ты сказал: пожар? Почему меня никто не разбудил?

– Тебя нигде не было.

– Уверен? Потому что я спал внизу лестницы. Или, может, за ней. Ни хера не помню.

– Если ты вообще спал.

– На что это ты намекаешь, мать твою?

Джереми еще раз взъерошивает мои волосы и выходит из комнаты вместе с Николаем. Несмотря на то что Николай на несколько лет младше Джереми, они стали близкими друзьями с первого дня знакомства.

Мой брат – тихий стратег, который прибегает к насилию лишь в крайнем случае, в то время как Николай – неуправляемый кровожадный монстр.

Пока я смотрю им в спины, не могу отделаться от легкого чувства дискомфорта при осознании того, какое будущее их ожидает.

Полное крови, мафиозных войн и жестоких стычек. И хотя Николай идеально вписывается в эту картину, я не хочу представлять Джереми в таком свете.

Пусть даже и знаю, что он может быть намного хуже.

– И какой мудак это устроил? – спрашивает Николай у Джереми, когда они выходят. – Я расхерачу его жизнь, сожгу его труп и залью пепел кровью.

– Есть у меня одно предположение.

Я машинально делаю шаг к двери, но Джереми бросает на меня взгляд, который я не могу до конца интерпретировать, а затем закрывает ее за собой.

Отрезая для меня всякую возможность услышать его предположение.

Не мог же он догадаться, кто это был?

Верно?

* * *

Тихие шепотки раздаются вокруг меня, как назойливое гудение пчел.

Наши с Джереми имена, как и нашу фамилию, тихо произнесли уже десятки раз.

Я по-прежнему улыбаюсь любому, с кем встречаюсь взглядами, и даже спрашиваю, как у них дела. Говорю комплимент внешнему виду и добавляю, как сильно мне понравился их последний ролик в «ТикТок» или пост в «Инстаграме».

Каждый из них улыбается в ответ, и даже если они и дальше шепчутся обо мне, то по большей части в позитивном ключе.

«Поверить не могу, что это сестра того самого Джереми Волкова. Она просто прелесть».

«Куколка».

«Милашка».

«Прекрасная балерина».

Я душа компании, пиар-агент, отвечающий за репутацию Джера, и претендент номер один на роль защитника интересов семьи.

Говорят, что единственный способ обрести популярность и любовь – это идти по головам и быть последней гадиной, но я верю в то, что этого можно добиться и хорошим отношением.

Верю, что нужно быть общительной и дружелюбной ради общего блага.

Если бы я еще могла не давать чужому мнению разъедать меня изнутри, было бы просто идеально.

Я останавливаюсь, когда мне на плечи ложится чья-то рука.

– О. Эм. Гэ. Ты жива! Хвала богам и всем возможным религиям.

Ава обходит меня, и выглядит это довольно забавно, учитывая огромную виолончель у нее за спиной.

Она осматривает каждый дюйм моего тела, даже похлопывает меня по лицу, чтобы убедиться, что ничего не изменилось.

А я разглядываю ее. Сегодня на подруге розовая юбка и белый топ модного кроя. Я не знаю никого элегантнее ее, кроме, пожалуй, моей мамы.

У нас с Авой схожие характеры. Мы поладили в первую же встречу около двух месяцев назад, когда меня зачислили в КЭУ. В результате я сблизилась также и со всеми ее друзьями. Они с девчонками даже позволили мне переехать в их отдельный блок в общежитии, несмотря на то что я единственная из них американка, которая не понимает их одержимости рыбой с жареным картофелем.

Я усмехаюсь.