– Я не позволю сделать тебя пешкой в их игре, только через мой труп.

– Спасибо, мам. Но я не хочу быть причиной бед нашей семьи. Когда пахан прикажет папе выдать меня замуж за одного из сыновей других главарей или в одну из преступных группировок, единственное, что ему останется, это согласиться.

– Он этого не сделает.

– Тогда его объявят предателем и заставят уйти.

– Анни…

– Все хорошо, мам. Я давно смирилась с этой участью. Ну или не смирилась. Приняла, скорее.

– Нет, не хорошо. – Она придвигается ближе к телефону с серьезным выражением лица. – Да, мир, в котором мы живем, жесток, но это не означает, что мы с папой не встанем на твою сторону. Кроме того, если влюбишься, кто посмеет заставить тебя выйти замуж за незнакомца?

Я размыкаю губы.

Точно.

Как так получилось, что я никогда не думала об этом раньше? Ну, я думала, но не считала, что это что-то изменит.

Так было до сих пор, пока мама только что не подтвердила это.

Папа не заставит меня выйти замуж против воли, но у него появится более весомая причина отказывать желающим, если у меня действительно будет парень.

У меня никогда его не было. Конечно, я флиртовала и заводила столько знакомств, сколько вообще возможно, но формально не вступала в отношения. Это бы означало втянуть бедного парня в прямую конфронтацию с папой, Джереми и их столь же безжалостными охранниками.

От одной мысли о хмуром лице Коли, папиного старшего охранника, меня бросает в дрожь. Он бы разорвал беднягу в клочья еще до того, как тот успел бы представиться папе.

Ужас.

Но если для меня это будет означать избавление от жестокой судьбы, тогда, может, стоит попробовать.

– Анни? Ты еще здесь? – Голос мамы вырывает меня из размышлений.

– Э-э, да. В чем дело?

– Не говори папе то, что только что сказала мне, иначе он расстроится.

– Из-за чего это я расстроюсь?

Лицо мамы озаряет широкая улыбка, когда он подходит сзади, наклоняется и целует ее в макушку.

О-о-о.

Я хочу такого же мужчину, как папа. Он груб со всеми, кто не является частью его семьи, и вам правда не захотелось бы столкнуться с ним в темном переулке – или даже при свете дня, – но к маме он всегда относится как к королеве.

Как к центру своего мира.

Как к человеку, который рассеивает его тьму.

Он гладит ее по щеке.

– Я искал тебя, Леночка.

– Меня не было всего полчаса.

– Все равно слишком долго.

– Э-э, ау? Я же здесь. Спасибо, что заметили.

Папа наконец смотрит на телефон в руках мамы и улыбается, насколько это вообще можно назвать улыбкой, учитывая, что он нереально крутой главарь мафии.

Плевать, кто что говорит. Песенка этих болванов из нью-йоркской Братвы давно была бы спета, если бы не стратегический ум папы.

– Аннушка, разве у тебя уже не поздно?

– Нет, и ты не можешь заставить меня отключиться, чтобы побыть с мамой наедине, пап. Серьезно, мое сердце разбито.

– Ты драматизируешь. Ты говорила с ней полчаса.

– Но, папа…

– Спокойной ночи, Аннушка. Мы любим тебя.

Он забирает у мамы телефон, и она смеется, а затем визжит, когда звонок прерывается.

Блеск. Теперь я знаю, чем мои родители займутся ночью.

Я плюхаюсь на кровать и смотрю на сверкающие лиловые штуковины, свисающие с потолка.

Разум наполняется всякого рода мыслями. Первая – это то, что мне необходимо найти способ обмануть судьбу.

Ладно, может, это и не самое первое, потому что я не могу перестать думать о вчерашних словах Крейтона.

Склонность к насилию.

Извращенные вкусы.

Я чувствую его низкий шепот и неистовую дрожь, охватившую меня сразу после.

Я определенно не ожидала услышать такое от кого-то вроде Крейтона. Он мог и солгать, но у него нет для этого причин.

Кроме того, он до невозможности прямолинеен.

Я была настолько ошеломлена, что смогла сбросить оцепенение, лишь когда он взял приготовленный мной обед и вышел из беседки.

По правде говоря, я до сих пор не отошла.

Очевидно, это было его предостережением, чтобы я держалась подальше, так почему, черт возьми, этим он только сильнее заинтриговал меня?

Что же двадцатилетний парень может считать ненормальным и извращенным?

Думаю, есть лишь один способ узнать.

Глава четвертая. Крейтон

Нет такого понятия, как «слишком мал, чтобы помнить об этом».

Мне было три года, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову. Брызнула кровь, монстры обнажили клыки, и я оказался схвачен ими, моя единственная судьба – быть избитым до смерти.

Мне было три, но я до сих пор помню каждое злое слово, каждый полный ненависти взгляд и все еще слышу этот булькающий звук, с которым жизнь покидает тело. Меня по-прежнему преследуют кошмары о трупе, свисающем с потолка и глядящем на меня немигающими выпученными глазами.