— Потому что я был амбициозен, — просто ответил Тристан. — Потому что я хотел получить эту должность, и когда они предложили мне помочь ее получить, я не стал задавать лишних вопросов. Я просто взял то, что они мне дали. Использовал то, чему они меня научили. И к тому времени, когда я понял, что что-то не так, было уже слишком поздно. Я уже был испорчен. Уже принадлежал им. Уже делал то, что они хотели, даже не осознавая этого.

Он посмотрел на меня. Его глаза были пустыми.

— Они хотели, чтобы я испортил твою карту, — сказал он. – Хотели, чтобы я испортил Пикового Валета, чтобы, когда ты вернешься, потому что они знали, что рано или поздно ты вернешься, они всегда знали, ты тоже был испорчен. Ты стал бы тем, кем они хотели. Оружие, которым они могли бы управлять. Маленький принц, которым они снова могли бы управлять. Дитя из пророчества превратилось в инструмент, который служил им, а не выбирал сам.

— Почему? Зачем проходить через все это? Почему просто не убили меня, когда я был изгнан? Зачем ждать десять лет?

— Потому что пророчество пугает их, — сказал Тристан. — Ребенок наполовину фейри, наполовину человек. В нем поровну света и тьмы. Способный управлять миром. Они не хотят этого, не хотят, чтобы ты был свободен. Они хотят, чтобы тобой управляли. Пригодный. Оружие, которое служит им, а не сила, которая может обернуться против них. Они хотят Маленького принца без свободы воли. Власть без выбора. Пророчество без риска.

Туман вокруг нас рассеялся. Карты подплыли ближе. На некоторых из них я видела свое лицо, на других лицо Тристана. Мерцающие. Неопределенные. Ни один из нас не был там полностью.

— Но ты боролся с этим, — сказал я. — Не так ли? Я видел твою секретную комнату. Видел результаты исследования. Ты пытался понять, что происходит. Пытался это исправить.

— Я пытался, — тихо сказал Тристан. — Боги, я пытался. Я не мог понять, почему я все еще был привязан, когда перестал быть десяткой, или почему человек, который заменил меня, не был испорчен, как я. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что карта-Маска, это не Десятка, а то, кем я был в то время. Итак, когда я стал Валетом? Шип, Маска остались со мной. И к тому времени, когда я понял, кем я был, было уже слишком поздно. Порча распространилась слишком глубоко. С каждым разом, когда я использовал карту, становилось все хуже. Каждый раз, когда я направлял через нее энергию, магия Шипов становилась сильнее. Я превращался в того, кем не хотел быть. И я не мог это остановить. Не мог замедлить. Мог только наблюдать, как я становлюсь оружием, которого они хотели.

Он рассмеялся. Это был прерывистый звук.

— Вот почему я тебя спровоцировал, — сказал он. — Вот почему я согласился на дуэль. Потому что я знал, что ты победишь. Знал, что ты убьешь меня. И я думал, я надеялся, что если я умру, порча исчезнет вместе со мной. Что она не распространится на тебя.

— Но это не сработало, — сказал я.

— Нет. — фигура Тристана снова дрогнула. — Потому что порча была уже в самой карте. В позиции. Ждала тебя. И когда ты потребовал ее обратно, когда твое лицо появилось на валете пик, ты унаследовал все повреждения. Весь этот саботаж. Вся магия Шипов, вплетенная в это с тех пор, как я принял крапленую Десятку.

Наступила пауза.

— Джокер планировал это годами, — продолжил Тристан. Его голос затихал. Становился все тише. — Все, что произошло. Смерть твоей матери. Шипы, Изгнание, сегодняшняя казнь. Все это. Фигуры на доске. Ходы в игре, которая началась еще до твоего рождения. И ты, та фигура, которая нужна им больше всего. Потому что, если они смогут тебя развратить, если они смогут превратить тебя в того, кого они хотят, они выиграют все. Они получат свое оружие. Они станут идеальными убийцами. Их подконтрольный бог, который делает в точности то, что им говорят.

— Я не собираюсь поддаваться развращению, — сказал я.

— Нет. — Улыбка Тристана была искренней, впервые за все время, что я здесь был, я увидел искреннее выражение на его лице. — Не собираешься. Потому что ты умрешь сегодня ночью. Умрешь по-настоящему. Не понарошку. Не на волосок от смерти. Настоящая смерть. Твое сердце остановится. Ты перестанешь дышать. Ты исчезнешь. По-настоящему исчезнешь.

Слова повисли в тумане.

— Казнь, — продолжил он. — Гэллоуз-Хилл. Ты планируешь занять место Бриттани, не так ли? Планируешь сам заключить сделку. Планируешь умереть в момент солнцестояния, когда ты будешь простым смертным. Разорвать испорченную сделку, вывернув ее наизнанку. Умерев и отказавшись оставаться мертвым.

— Откуда ты это знаешь?.

— Потому что я привязан к твоей карте, — сказал Тристан. — Я вижу то, что видишь ты. Чувствую то, что чувствуешь ты. Знаю то, что знаешь ты. Я смотрел твоими глазами с тех пор, как ты убил меня. Наблюдая, как ты планируешь, готовишься и принимаешь тот факт, что тебе придется умереть, чтобы спасти того, кого ты едва знаешь.

Он подошел ближе.