— Она продержится около двенадцати часов, — сказал Бенни. — После этого порча исчезнет, и карта снова станет чистой. Так что, что бы ты ни планировал, у тебя есть время до рассвета".

Я положил карту в карман. У меня тряслись руки.

— Райдер? — Спросила Бриджит. — Что там произошло? Ты говарил. Мы не могли расслышать, что ты говорил, но ты с кем-то разговаривал.

— Тристан, — сказал я. — Он был привязан к карте. К положению. Но, я думаю, ритуал Бенни разорвал это. Я думаю, сейчас он свободен. Ушел. Туда, куда уходят призраки, когда с ними наконец покончено.

— Что он сказал? — спросил Дэвид.

Я решил не упоминать, что мне сказали, что я умру сегодня вечером.

Что я должен следить за Девяткой, потому что она что-то замышляет. И что Джокер планировал это годами. Что все, что произошло, связано. Что они хотят меня развратить. Преврати меня в оружие. И что единственный способ остановить их, это продолжать спасать людей, а не убивать их.

Я встал. Сила круга исчезла. Свечи погасли.

— Он также сказал, — продолжил я, — что человек, который его развратил, утверждал, что они защищали Колоду. Что я был слишком опасен, чтобы позволить мне остаться неповрежденным. Что они любили меня и именно поэтому должны были остановить.

Бенни замер.

— Кто-то из Колоды, — медленно произнес он. — Кто-то, у кого был доступ, кто знал о картах, связях и пророчестве. Кто-то, кто планировал это годами.

— Миранда, — сказала Бриджит. — Должно быть. Туз треф. Она пыталась укрепить свою власть. У нее были средства. Мотив. Доступ.

— Возможно, — сказал я. — Но, поскольку они сказали, что «любят меня» а я не думаю, что она знает значение этого слова, возможно, это кто-то другой. Кто-то, о ком мы еще не подозревали. Кто-то более близкий.

Я посмотрел на часы.

Четыре пятнадцать.

Я проверил свой телефон, перейдя к приложению, показывающему время захода солнца на восточном побережье.

21:03

До начала ритуала оставалось три с половиной часа. До казни оставался еще час.

— Нам нужно идти, — сказал я. — Девятка, наверное, еще на улице. Нам нужно забрать ее, добраться до Гэллоуз-Хилл и покончить с этим.

Я направился к двери. Остановился. Оглянулся на Бенни.

— Спасибо, — сказал я. — За открытку. За правду. За... все. Даже за то, что было дерьмом. По крайней мере, теперь я знаю.

Бенни кивнул. Выглядел усталым. Я никогда не видел его старше.

— Как бы то ни было, — сказал он, — Сьюзен гордилась бы тобой. Только не Маленьким принцем. Тобой. Райдер. Тем, кем ты решил стать, а не тем, кем тебя сделали. Я просто надеюсь, что Колода согласуется с политикой, которую ты намерен вести.

— Да, — сказал я. — Политика. Таков план.

Это было не так, и я был уверен, что они тоже это знали.

— Что ж, — я изобразила новую улыбку. — Будем надеяться, что я проживу достаточно долго, чтобы это имело значение.

Я вышел в коридор. Девятка стояла, прислонившись к стене напротив двери. Скрестив руки на груди. Выражение лица было непроницаемым.

— Ты все это слышала? — спросил я..

— Тонкие стены, — сказала она. — Замысловатое «Я не фейри, но я и есть фейри», чушь собачья.

— Ты в порядке?

— Нет. — Ее голос был ровным. — Но я буду счастлива. Как только все закончится и мы остановим казнь. Как только мы выясним, кто этот Джокер и почему они убили мою и твою мать. Как только мы покончим с этим.

Она оттолкнулась от стены.

Мы постояли так мгновение. Никто из нас не произнес ни слова.

— Он ублюдок, — наконец сказала Девятка. — За то, что не сказал мне и ушел, позволив моей матери растить меня одной, пока он изображал коллекционера антиквариата и притворялся, что у него нет дочери. За то, что испортил мою карту и лишил меня возможности выбирать, где я окажусь. За все это.

— Да, — согласился я.

— Но еще он, причина, по которой я все еще жива, — продолжила она. — Причина, по которой Сьюзен нашла меня. Причина, по которой я оказалась здесь, а не погибла в пустотном туннеле, как моя мать, и причина, по которой у меня есть положение. Место. За что нужно бороться, а не просто выживать. Итак, я не знаю, что к нему чувствовать. Я не знаю, ненавижу ли я его, или благодарна, или это и то, и другое, или ни то, ни другое.

Она посмотрела на меня.

— Как ты это делаешь? — спросила она. — Как ты справляешься со всей этой ложью? Со всеми секретами? Со всеми людьми, которые принимали решения за тебя, не спрашивая? Как тебе удается просто... не сломаться?

— Я не знаю, — честно признался я. — Иногда мне кажется, что я уже сломлен. Я просто пока не замечал этого, потому что была слишком занят, пытаясь не умереть.

Девятка рассмеялась. Это был усталый звук.

— Да, — сказала она. — Это звучит убедительно.

— Это моя реплика, — улыбнулся я.

— И неутолимая злость, моя, но, похоже, сейчас ты ее воруешь, — парировала Девятка.

Да, ладно.