— Тогда у тебя будет обычная карта. А это значит, что, когда ты попытаешься провернуть задуманное в Гэллоуз-Хилл, тебя вычислят. И твой план провалится, не успев начаться.

— Значит, никакого давления.

Бенни не улыбнулся. В его сумке были припасы, которые он собрал по всему миру. Мел. Свечи, разных цветов, каждая особенная. Открытки. Серебряный нож, который выглядел так, будто был сделан еще до появления Америки. Пустая карта один из его шаблонов, который он, вероятно, когда-то использовал для изготовления игральных карт.

Круг, который он нарисовал на ковре, оказался сложнее, чем я ожидала: по его краям были изображены символы, знаки фейри вперемешку с мастями игральных карт и другими рисунками, на которые было больно смотреть. Как только он закончил, по ним заструилась сила, от которой у меня заныли зубы.

Отелю это точно понравится. А может, они даже не заметят его среди всего остального.

— Так вот как ты создавал детектор Шипов? — спросила Бриджит. — Тогда ты вел себя скрытно, но теперь я понимаю, что ты не хотел, чтобы мы об этом знали.

— Сядь в центр, — сказал мне Бенни, проигнорировав вопрос.

Я сел. Ковер был колючим, но как только я вошла в круг, что-то изменилось. Мир стал тише. Приглушенный. Как будто кто-то убавил громкость реальности.

— Я введу тебя в транс, — объяснил Бенни. Расставил свечи по сторонам света. Север. Юг. Восток. Запад. Каждый из них разного цвета. — Ты будешь в сознании, но не здесь. Где-то посередине, где карта сможет тебя найти, пока я работаю. Где-то, где твоя сущность сможет как следует с ней соединиться.

— А если что-то пойдет не так?

— Тогда ты можешь застрять там. — Он не стал смягчать формулировку. — Или карта не выдержит заражения и взорвется. Или ты вернешься не таким, как был. С недостающими частями. С частями тебя, оставшимися в межпространстве. Или заражение перекинется на тебя, а не на карту. Превратит тебя в то, чем карта должна притворяться. Или…

— Я понял, — перебил я. — Многое может пойти не так.

— Я просто говорю, как есть.

— Я знаю. Но все равно давай сделаем это.

Бриджит подошла ближе к кругу. Ее лицо было бледным.

— Райдер, — сказала она. — Ты точно уверен в этом?

— Нет, — честно ответил я. — Но я сделаю это, потому что, если я этого не сделаю, Бриттани умрет. Возможно, и Девятка. Возможно, и все остальные, кого затронуло пророчество. И тогда Джокер победит. Так что нет, я не уверен. Но больше никто не вызвался, так что пойду я.

Дэвид стоял позади нее. Он стиснул зубы. Но не стал спорить. Они вырастили меня. Защищали меня. Лгали мне. Любили меня. А теперь они смотрели, как я иду навстречу очередной смертельной ловушке.

И меня это чертовски бесило.

Бенни зажег свечи. Одна за другой, они вспыхивали не так, как положено, и отбрасывали цвета, которые не должен давать огонь. Синий. Зеленый. Серебряный. Что-то темное, от чего тени двигались как-то неправильно.

Он вытащил пустую карту. Поднес ее к центру круга. К моей голове.

— Закрой глаза, — сказал он. — Сосредоточься на дыхании. Отбрось все остальное. Не борись с этим. Не сопротивляйся. Только... отпусти.

Я закрыл глаза.

Вздохнул.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Гостиничный номер исчез.

Звуки дорожного движения стихли.

Все погрузилось в тишину.

А потом я начал падать.

Не физически. Но все равно падал. Сквозь слои чего-то. Сквозь пространства между пространствами, пустоты в реальности, куда обычные люди никогда не заглядывали.

Я попытался за что-то ухватиться. Что-нибудь. Но ухватиться было не за что.

Я просто падал.

А потом я перестал падать. 

 27. ТРИСТАН

Повсюду был туман.

Не обычный туман. Этот был гуще. Холоднее. Как будто пространство между мирами сжалось и растворилось в воздухе. Как будто кто-то взял понятие «между» и придал ему физический смысл.

Я мог различать очертания на расстоянии. Карты плавали в воздухе. На них мелькали лица. Колода. Карты Таро. Масти и арканы. Все это было на месте, но не здесь. Отголоски чего-то реального.

Мое дыхание казалось неправильным. Как будто звук отражался от несуществующих стен. Или это были стены? Я что-то увидел…

Туман сгустился вокруг меня, серое ничто не застывало, превращаясь во что-то знакомое. Появились стены. Потолок. Пол, который скрипел под ногами, я не чувствовал.

Квартира Бенни.

Не таким, каким он был в тот день, когда я его посетил, по-весеннему убранным и странным, наполовину опустошенным к его возвращению в Америку, но таким, каким я помнил его много лет назад. Каждая поверхность была заставлена обломками империи Бенни: медные подсвечники боролись за место с фарфоровыми собачками, стопками старых книг, винтажными фотоаппаратами и странными памятными тарелками, которые собирали бабушки людей.