Я посмотрела на тарелки с едой, которая пахла так вкусно, что желудок свело спазмом от голода. Меню было изысканным: прозрачный, сдобренный зеленью суп с кусочками нежной белой рыбы; истекающее соусом жаркое с ароматными травами. Овощи, приготовленные так, что они хрустели, но были мягкими внутри, и десерт — воздушный пудинг, украшенный диковинными, незнакомыми мне ягодами.

Кое-как прыгая на одной ноге, цепляясь за спинки стульев, любую опору, я добралась до кресла возле стола. Опустилась в него с тихим вздохом облегчения, приподняла и положила больную ногу на соседнее кресло, и принялась за еду.

— М-мм... — не удержалась я от тихого стона блаженства, когда первый кусочек мяса буквально растаял на языке. — Как же вкусно.

Я ела не торопясь, наслаждаясь тем, как благодатное тепло разливается по телу, притупляя изнуряющую боль. Отломила кусочек пышного хлеба. На миг я даже почувствовала, что я счастлива!

Сижу в красивой комнате, ем вкусную еду, а за окном — залитые багрянцем уходящего солнца сады. Боль в ноге немного утихла.

Да, я устала, но я жива. И, главное, вырвалась из-под гнета мачехи и Луизы.

Я не успела доесть десерт, как дверь в комнату открылась снова. как дверь в покои отворилась снова. На этот раз без деликатного стука — ее грубо и резко толкнули снаружи.

На пороге стоял генерал.

На нем был домашний костюм: белая рубаха и темно-синие штаны более свободного кроя. Его волосы были слегка влажными, будто он недавно был в купальне, но почему-то не стал применять магию, чтобы высушить их до конца.

И он был зол. Очень зол.

Я замерла с ложкой в руке, кусочек пудинга так и остался недоеденным.

Генерал плотно закрыл за собой дверь и повернулся ко мне. Его глаза были темными, только свет от камина отражался в них золотыми искорками.

Он не произнес ни слова. Просто стоял и смотрел: на меня в помятом платье и с растрепанными волосами, с подносом еды на столе, на мою опухшую ногу, так неприлично вытянутую на кресле…

Затем он сделал шаг вперед.

Подошел настолько близко, что я заволновалась.

— Объясни, — сказал он. Всего одно слово, но произнес он его таким ледяным тоном, что по спине побежали мурашки.

Я аккуратно опустила ложку на тарелку. Пальцы предательски дрожали, и я поспешила спрятать руки под стол, сжав их в кулаки.

— Я... устала, — начала я, борясь с дрожью в голосе. — Поэтому я попросила подать ужин сюда.

— Я не об этом, — жестко перебил он. — Марго передала, что ты отказываешься спускаться. Скажи, может я тебя обидел или чем-то напугал? Я понимаю, мы ничего друг о друге не знаем, брак фиктивный, но мы договаривались, что на людях будем вести себя, как муж и жена.

Я смотрела на него, и молчала.

— Почему ты не спустилась? — повторил он. Похоже Генерал не поверил в мою отмазку про усталость. И хоть он не повышал голоса, но в этом вкрадчивом, тихом вопросе было больше угрозы, чем в крике…

Я глубоко вздохнула и заставила себя посмотреть ему прямо в глаза и признаться. Лучше пусть узнает сейчас.

— Потому что физически не могла этого сделать. Не знаю, сказал вам отец или нет, но после падения с лошади я серьезно повредила лодыжку. И теперь от малейших нагрузок она начинает сильно болеть. После подъема по лестнице на третий этаж нога опухла. Я едва дошла до этой комнаты, и спуститься обратно для меня было бы непосильной задачей…

Генерал молчал, глядя на меня, затем его взгляд опустился к моей ноге, а после — к брошенным на полу чулкам и туфлям. Но вместо того, чтобы рассердиться на то, что от него скрыли болезнь невесты, он произнес:

— Почему ты не сказала об этом сразу? — при этом в его голосе промелькнула странная нота. Это не было злостью — скорее раздражением или нетерпением.

— Я... — я запнулась. — Не хотела жаловаться… зачем вам мои проблемы? У нас с вами фиктивный союз.

Генерал сердито вздохнул. А в следующее мгновение сделал то, чего я никак не ожидала.

Он шагнул ко мне, наклонился, и прежде, чем я успела отпрянуть, его сильные руки подхватили меня под спину и колени. Он легко оторвал меня от кресла, поднимая, словно ребенка…

От неожиданности я вскрикнула и инстинктивно обвила руками его шею.

— Что вы... — начала я, но он уже нес меня через комнату, и направлялся вовсе не к выходу, а к полуоткрытой двери, ведущей в купальню.

Я запаниковала… Что он задумал?!

Глава 27

Купальня ошеломляла. Она мало в чем уступала спальне: мраморный пол, стены в плитке с золотыми прожилками и встроенная прямо в настил огромная чаша купели, подобную которой я отродясь не видала.

Генерал усадил меня на широкий мраморный бортик. так что мои ноги свесились внутрь, но стопы не касались купели.

Затем, не спрашивая разрешения, взялся за подол моего платья и резко задрал его до колен.

— Нет! — вырвалось у меня. Я вцепилась в его запястья, пытаясь остановить этот произвол. — Это… это неприлично!