В лазурном небе звонко пели птицы. И это тоже были не обычные серые пташки, а удивительные создания с длинными, струящимися хвостами, переливающимися при каждом взмахе крыльев.

Внутри меня проснулось забытое чувство - мне было очень любопытно и интересно.

На смену привычному страху, изнуряющей боли и горькой обиде пришло детское любопытство. Желание увидеть, узнать, понять.

Однако дворец, который поначалу казался совсем близким, на самом деле находился довольно далеко. Дорога плавно шла в гору, и хотя подъем был пологим, для моей ноги, уставшей после дороги и портального перехода, он оказался испытанием.

Первые пять минут я шла легко, наслаждаясь дивным пейзажем вокруг. Но вскоре нога начала ныть — тупая, знакомая боль, которая всегда появлялась при долгой ходьбе, медленно поползла вверх по суставу.

Еще через пять минут я уже стала прихрамывать и дышала глубже, отчаянно пытаясь скрыть от мужа свою усталость и слабость.

И вроде получилось. Генерал, шедший рядом, казалось, не заметил, как мне тяжело.

Он шел медленно, подстраиваясь под мой шаг, молчал, его лицо оставалось задумчивым и спокойным.

Когда мы наконец-то приблизились к воротам дворца — огромным, отливающим чистым золотом, с вычурным гербом, на котором дракон обвивал крыльями меч, — мое лицо уже было покрыто легкой испариной, дыхание сбилось, нога горела.

Нас встретил дворецкий — представительный мужчина лет шестидесяти в строгом черном костюме. Он склонился перед Генералом в глубоком поклоне с такой почтительностью, которая граничила с подобострастием.

— Добро пожаловать домой, ваше сиятельство, — произнес он.

Потом его взгляд упал на меня. И в этом взгляде я увидела все — мгновенную оценку моего скромного платья, холод и глубокую неприязнь. Он поклонился и мне, но этот поклон был чисто формальным.

Я не стала реагировать. Понимала, что слабо подхожу на роль жены генерала. Чужачка. Родом из страны бывших врагов, с которой еще недавно шла кровопролитная война. Хромая, едва волочащая ногу от усталости, да еще с седыми волосами.

Мы переступили порог и вошли внутрь.

Главный холл дворца оказался огромным, с мраморным полом, расписным потолком, хрустальными люстрами, которые даже сейчас, днем, сверкали тысячами огней.

Внезапно, словно из ниоткуда к нам подошла женщина. На вид ей было около сорока пяти лет. Одета она была в строгое, но очевидно очень дорогое платье глубокого темно-синего цвета, а на ее поясе тихонько позвякивала связка тяжелых ключей.

Экономка, судя по всему.

— Ваше сиятельство, — произнесла она, низко кланяясь Генералу. В ее мягком голосе я отчетливо уловила не только привычное служебное уважение, а давнюю привязанность и искреннее человеческое тепло. — Добро пожаловать домой, мы все очень ждали вашего возвращения.

— Марго, — коротко кивнул Генерал, не ослабляя хватки на моей руке. — Покои для моей супруги готовы?

Марго — так, видимо, звали экономку — кивнула.

— Да, ваше сиятельство. — сказала она.

Но в ее послушном ответе проскользнула едва заметная заминка. Секундная, почти неуловимая пауза, во время которой ее цепкие глаза на мгновение скрестились с моими.

И в этом взгляде не было ни капли тепла, только холод и ненависть. Это темное чувство промелькнуло настолько быстро, что я даже не успела до конца его расшифровать, но отчетливо ощутила всем своим нутром.

По спине пробежал холодок.

Я поняла – просто здесь мне не будет. Но я, если честно, я и не ожидала другого.

— Проводите леди Элизабет, — скомандовал Генерал, наконец отпуская мою ладонь.

Тотчас к нему подошел подтянутый мужчина средних лет — судя по безупречной выправке и стопке бумаг в руках, личный секретарь или управляющий делами.

Они мгновенно погрузились в обсуждение служебных вопросов, затем развернулись и куда-то пошли. Их голоса сделались тише, а вскоре и вовсе исчезли.

Я отвернулась и поспешила вслед за Марго.

Экономка шла быстро, ни разу не обернувшись. Ее шаги отдавались эхом под высокими мраморными сводами.

Я сначала пыталась держать заданный темп, но больная нога к этому моменту разболелась настолько сильно, что каждое новое движение превращалось в ужасную пытку, каждый шаг давался с трудом.

А покои, как назло, похоже располагались на втором этаже.

Лестница была широкой, мраморной, с позолоченными перилами, но такой длинной... Я начала подниматься, считая ступени в уме, чтобы отвлечься от пульсирующей боли в ноге.

На десятой ступени нога заныла. На пятнадцатой — боль стала острой.

На двадцать первой — я уже почти волочила ногу, вцепившись в перила и наваливаясь на них всем своим весом.

Марго была далеко впереди.

Она быстро поднялась наверх, бросила через плечо на меня быстрый взгляд, но даже не остановилась.

Я не предпринимала глупых попыток ее догнать — физически не могла. Просто шла, упрямо переставляла ноги, преодолевая каждую ступеньку, чувствуя, как пот струится по спине под тканью платья, а дыхание становится рваным.